СЛОНЫ

Слоны всегда вызывали у людей повышенный интерес. В любом зоопарке может не быть верблюда, зебры или леопарда, но без слона не обойдётся даже передвижной зверинец. Слоны настолько своеобразны, что их ни с кем не спу­таешь, и настолько общеизвестны, что знако­мить с ними читателей нет необходимости.

Несмотря на свои огромные размеры, на сис­тематическое истребление, несмотря на то что люди, сводя леса и распахивая степи, теснят всё живое, слоны всё ещё распространены достаточ­но широко. Африканские слоны живут в Афри­ке, а индийские — в Южной и Юго-Восточной Азии. В прошлом слоны были распространены ещё шире и встречались на всех континентах, кроме Антарктиды и Австралии.

Африканские слоны больше индийских. Из­редка встречаются гиганты высотой до 4 м и весом до  12  т.  У подобных  исполинов длина хобота превышает 2 м, а бивни достигают в длину 3—4 м и весят свыше 200 кг. Это, так сказать, выдающиеся слоны. В своём большин­стве они существенно меньше. У африканских слонов более мощные бивни, они есть как у самцов, так и у самок, правда, у самок они значительно короче. У индийских слоних если изредка и развиваются маленькие бивни, то сна­ружи они не видны. Кожа у слонов толстая и почти голая, а у новорождённых слонят тело покрыто густыми и длинными волосами.

Специалисты легко отличают африканских слонов от индийских. Самое заметное отличие — размер ушей. У африканских саванных слонов они неопределённой формы, а их поперечник в самых широких участках равен 2—3 м. У лес­ных слонов уши немного меньше, и в три раза меньше уши у индийских слонов.

Самое удивительное у слонов  —  хобот. Он

625

 

 

 

образовался от сращения носа и верх­ней губы и состоит из 40 тыс. мышц, но при этом внутри не содержит ни одной косточки. Хобот возник как инструмент, необходимый для обеспечения пищей. Огромную и тяжёлую голову слонов трудно было бы носить на длинной шее, а при столь короткой шее, даже встав на колени, рвать траву почти невозможно. Хобот стал для слонов пятой конечностью с ши­роким спектром использования.

Хобот в первую очередь — манипулятор, пред­назначенный для сбора пищи, и, конечно, мощ­ное оружие. Однако в этом случае он использу­ется очень осторожно, ведь без него гиганты существовать не могут. Поэтому в минуты опас­ности хобот свёртывается в виде улитки и не­защищённым остаётся лишь его мощное осно­вание. Хобот выполняет роль насоса. Взрослые слоны пьют с помощью хобота. Они засасывают в него полведра воды и отправляют в рот или обливают тело. Сила хобота колоссальна. Слон свободно поднимает им бревно до тонны весом и несёт его сквозь джунгли. Наряду с тяжёлой физической работой хобот способен выполнять и ювелирную. На кончике хобота у африканского слона находятся два выроста-пальца, а у индий­ского — один. С его помощью слон может под­нять с земли спичку или самую мелкую монету, чем раньше они постоянно занимались в зоопар­ках, развлекая посетителей и обогащая пристав­ленных к ним служителей. Слоны — способные ученики и в неволе овладевают процессом развя­зывания узлов и осваивают другие манипуля­ции.

Украшение слона, его грозное оружие — бив­ни являются его зубами, резцами верхней челюс­ти. Резцы нижней челюсти отсутствуют. Эмаль, самая прочная часть зуба и вообще самое твёрдое костное вещество, покрывает только кончики бивней. Бивни растут у слонов всю жизнь, и, учитывая обычные темпы их роста, можно пред­положить, что к старости они должны достигать 6 м. В коллекциях музеев мира таких огромных бивней нет. Они не украшение, а рабочий ин­струмент. Ими слоны копают землю, подрезают древесную кору, крушат стволы, ломают толстые сучья, поэтому бивни стираются, скалываются, обламываются.

Кроме бивней у слонов во рту ещё четыре зуба, по два в каждой челюсти. На них ложится огром­ная нагрузка, ведь слон питается грубой расти­тельной пищей. Кроме того, траву он чаще всего вырывает с корнями, и хотя прежде, чем отпра­вить её в рот, тщательно отряхивает от земли, отдельные песчинки всё равно остаются и уско­ряют снашиваемость зубов. В результате срок годности зубов составляет всего 8—10 лет. За это время они снашиваются почти до корня, разла­мываются и выпадают по частям. Кроме этих зубов в каждой челюсти есть по пять пар зубных зачатков. По мере того как наличные зубы снашиваются, им на смену вырастают новые. Про­должительность жизни слона лимитируется со­стоянием его зубов. Когда последняя шестая смена выйдет из строя, питание слона постепен­но ухудшается, и это приводит к его смерти. Вот почему средняя продолжительность жизни испо­линов — 60 лет.

Живут слоны семейными группами, постоян­но контактируя с другими семьями, а в период кочёвок могут объединяться в большие стада до 1000 голов. В сообществах слонов царит матри­архат. Семейную группу возглавляет взрослая опытная самка. Матери продолжают заботиться о своих детях 10—15 лет. Старшие дочери опе­кают своих младших сестрёнок и братишек. Позже, когда у них появятся свои дети, молодые самки не покидают семейной группы, продол­жая подчиняться своим матерям и пользоваться их покровительством, да и сами трогательно заботятся о своих племянниках.

Слоны живут долго. Многие самки, ещё пол­ные сил и здоровья, становятся бабушками, а если им повезёт, то и прабабушками. Они про­должают верховодить в своих разросшихся семь­ях и заботятся об их членах, оказывая покро­вительство самым младшим отпрыскам слоновь­его клана, внукам и правнукам.

Иная судьба предназначена самцам. В семей­ные группы взрослые самцы не допускаются. Сына или внука, достигшего 14—15 лет, взрос­лые самки начинают третировать, а если он не желает понимать намёки, жестоко бьют бивня­ми. Постепенно на него ополчаются все взрослые члены стада, и молодой слон покидает семью. Иногда он несколько лет сопровождает стадо своей матери, но держится от него на почтитель­ном расстоянии, чтобы не возник конфликт. Наконец, окончательно возмужав, он бросает семью и бродит один, присоединяется к ком­паниям других самцов или недолго гостит в семейных группах самок со слонятами. В зрелые годы положение самцов меняется. Теперь он до­стигает такого размера и силы, что самки не решаются на него нападать. Больше никто не может ему помешать оставаться в семейных группах, и он нередко гостит в них подолгу. Однако самец никогда не становится предводите­лем такого стада и не имеет в нём заметного веса. В воспитании своих детей и внуков он никакого участия не принимает, но смело их защищает и всегда готов прийти им на помощь.

Детство слонов длится долго. У слоних, как правило, рождается всего один слонёнок. Эмбри­он во чреве матери развивается чуть ли не два года, зато слонёнок рождается достаточно круп­ным, весом до 100—120 кг и высотой до метра. Половозрелыми дети становятся в 8—12 лет, а полного расцвета достигают к 20—30 годам. Сло­нята сосут мать 3—5 лет, вот почему роды у слоних происходят редко. Самка за свою длинную жизнь производит на свет всего 4—5 малышей.

626

 

 

 

Появление нового члена — большое событие в слоновьей семье. Африканские слоны преры­вают странствия и на 1—2 дня задерживаются на месте, пока малыш не окрепнет настолько, чтобы следовать за матерью. Если стаду в это время придётся спасаться от опасности, мать несёт его хоботом.

Слонёнку приходится учиться пользоваться хоботом. Поначалу он плохо слушается малы­ша. Слонёнок почти ничего не может им делать. Хоботок просто болтается, особенно когда ма­лыш трясёт головой, иногда мешая ему жить, иногда забавляя. Ни поднять хоботом что-ни­будь с земли, ни насосать в него воды слонята не умеют. До года они пьют прямо ртом, опус­тившись у кромки воды на колени, и ртом же сосут молоко.

Первые обеды даются малышу нелегко. Ма­тери кормят детей стоя. Соски у них находятся на груди, и слонёнку до них не дотянуться. Чтобы накормить своего отпрыска, слониха ос­танавливается над небольшим бугорком, кам­нем или маленьким термитником. Слонёнок пользуется ими как стремянкой, забирается на­верх и сосёт молоко. Молодые неопытные или нерадивые матери этого не делают, и голодные малыши жалобно хнычут. Плач младенца не остаётся незамеченным. Взрослые самки тотчас же вмешиваются, помогают матери успокоить малыша или отбирают его и усыновляют. По­скольку вскармливание у слонов длится долго, в любой семейной группе обязательно найдётся «молочная» слониха и голодная смерть ново­рождённому не грозит.

Пища, которой питаются слоны, — трава, ветки, листья, корни и отчасти плоды — ма­лопитательна. Кроме того, в желудочно-кишеч­ном тракте слонов из неё извлекается в лучшем случае лишь 40% содержащихся в ней питатель­ных веществ, поэтому слоны съедают много кор­ма. Его количество зависит от размера животно­го, составляя 4—6% его веса. Взрослому слону необходимо в день съедать не меньше 180 кг зелёной массы. Это главная жизненная труд­ность, с которой сталкиваются слоны.

Особенно часто от нехватки корма в засушли­вый период страдают животные, живущие в саванном мелколесье. В это время года под лу­чами жгучего солнца вся трава выгорает и ста­новится непригодной в пищу. Сейчас слонам не до деликатесов: дикого сельдерея, слив или фи­ников. Голодные животные ищут баобабы, под­резают бивнями кору и сдирают её хоботом, чтобы добраться до влажной сердцевины, а если дерево уже серьёзно повреждено, упираются в него лбом и валят.

Вторая серьёзная проблема — вода. В сутки слону требуется не меньше 100 л. Когда в саван­не пересыхают все природные водоёмы, слоны в низинах, в высохших руслах рек роют бивнями и передними ногами колодцы. Даже измучен-

Африканский слон со слонёнком.

Слониха защищает

детёныша от хищника.

Наскальный рисунок

III тыс. до н. э.

Алжир.

ные жаждой пить не спешат, ждут, когда осядет муть. Пьют по очереди, соблюдая старшинство. Когда взрослые животные утолят жажду, на дне колодца может остаться липкая грязь, и слоня­там достаются лишь капли влаги. Это жестокое правило обеспечивает выживание вида. Когда разражается катастрофическая засуха, выжить

627

 

 

 

могут лишь самые сильные, здоровые и умные животные. Стратегия пове­дения слоновьего стада направлена на помощь самым лучшим слонам. Если они переживут очередной катаклизм и дадут потом­ство, слоны сумеют восстановить свою числен­ность и вновь заселить саванну. Слоновьи колод­цы, полностью опустошённые самими строите­лями, через несколько часов могут снова на­полниться водой. Они спасают многих живот­ных, не способных осуществлять земляные рабо­ты подобного масштаба.

Жара для обитателей тропических стран — серьёзная проблема. Она особенно актуальна именно для крупных животных. В их большом теле вырабатывается слишком много тепла, и избавиться от его излишков, когда температура воздуха близка к температуре тела, а от нагретой солнцем земли пышет жаром, нелегко. Главное охладительное устройство слона — его уши. Они богато снабжены кровеносными сосудами, в ко­торые поступает горячая кровь из глубин орга­низма и отдаёт тепло в окружающую среду. На трёхметровой высоте, где находятся уши, даже при полном безветрии происходит движение воз­духа, да и слоны постоянно машут ушами, соз­давая токи воздуха, что значительно ускоряет процесс теплоотдачи. Днём, когда солнце на­ходится прямо над головой и саванна превраща­ется в раскалённый ад, этот механизм не может спасти слонов от перегрева. Горячий воздух, жгучие солнечные лучи, инфракрасные (тепло­вые) лучи, излучаемые раскалённой почвой, де­лают пребывание в саванне невыносимым. В это время слоны, как и всё живое, ищут тень. Там они избавлены от солнечных лучей, а тепловых лучей из окружающей среды получают гораздо меньше, чем излучают их огромные уши. Излу­чение инфракрасных лучей — важнейшая функ­ция ушей африканского слона. Вот почему у саванных слонов они значительно крупнее, чем у лесных и индийских слонов, тоже живущих преимущественно в лесу.

Так борются с жарой слоны в разгар сухого сезона. Ну а когда водоёмы вновь заполняет вода, охладиться просто. Слоны любят купаться и порой залезают в воду с головой. Они отлично плавают, правда, когда им приходится пере­правляться через крупные реки, предпочитают переходить их вброд. Им нестрашно, если вода скрывает их с головой. Они продолжают идти, пока поднятый хобот достаёт до поверхности и позволяет нормально дышать. Если речка мелка и выкупаться невозможно, слоны строят запру­ды, забрасывая русло камнями, древесными стволами и вывороченными с корнем деревьями, а у крошечных ручейков подолгу обливаются водой, в первую очередь охлаждая уши.

У слонов в большом почёте грязевые ванны. Они часами нежатся в грязи, а покинув её, осыпают себя песком или пылью. Грязь быстро подсыхает, а образовавшаяся корочка прекрасно охраняет кожу от солнца и докучливых насеко­мых. Кожа требует постоянного ухода. Слоны используют песчаный душ, очищая с его по­мощью кожу, и «припудривают» её, а потом ищут обо что им потереться, чешутся. Кроме шероховатых древесных стволов для этого годят­ся термитники, выполняющие роль наждачной бумаги.

Африканские слоны спят стоя и мало, только молодые иногда ложатся на бок. Индийские сло­ны могут спать на животе. Привычка спать стоя, видимо, связана с боязнью перегрева. Приподня­тое высоко над землёй тело животного не полу­чает дополнительного тепла от нагретой за день почвы и лучше обдувается ветерком. Труднее всего устроиться на ночлег старым самцам. Не­легко весь день удерживать на весу внушитель­ную голову, утяжелённую крупными бивнями. Самцы спят возле термитников, положив на них бивни, или опираются ими о толстые ветви де­ревьев.

Слоны относятся к числу наиболее умных животных. У них развита взаимопомощь. Они всегда готовы помочь роженицам или больным обессиленным животным, стараются их поднять, вызвать у них стремление бороться за свою жизнь. Раненым слонам, если они ещё держатся на ногах, помогают покинуть опасный район. Два слона становятся по бокам больного живот­ного, тесно к нему прижимаются и, не давая упасть, уводят.

Слоны защищают даже останки недавно умерших животных, а умирающих окружают и по очереди засовывают им в рот кончики хобо­тов, как бы прощаясь с ними. Над свежим тру­пом возбуждённо трубят. Тело мёртвого слона всегда вызывает повышенный интерес. Слоны приходят в возбуждение, задирают хвосты, раз­водят уши и долго толпятся возле павшего жи­вотного, тщательно обнюхивают и ощупывают разлагающийся труп. Одни кости переворачива­ют ногами, другие берут хоботом и поднимают. Особый интерес вызывают бивни, их поднимают и тщательно обследуют, берут в рот, передают друг другу и часто уносят. Если труп убитого слона перевозят на новое место, члены его семей­ной группы возвращают кости на место гибели своего собрата. Это место они узнают, даже если никаких останков там не сохранилось. В чём секрет необычного для животных поведения сло­нов, учёные пока не знают. Единственное разум­ное объяснение, что по запаху и внешнему виду трупа они способны догадаться о причине гибели животного. Эта информация может иметь для слонов важное значение.

У слонов отличная память. Они узнают своих собратьев даже после длительной разлуки. Ис­полины злопамятны, нанесённые им обиды пом­нят всю жизнь и могут отомстить спустя де­сятилетия. Впрочем, и своих покровителей, су-

628

 

 

 

мевших завоевать их любовь и доверие, тоже никогда не забывают.

Слоны между собой общаются чаще всего с помощью хоботов. Они дотрагиваются ими друг до друга, гладят спины и головы родичей. Ма­тери хоботом проверяют лоб заболевшего малы­ша, как будто хотят измерить его температуру. Молодые слоны, приветствуя незнакомого слона, кладут ему хобот в рот. Вообще у слонят широко распространена привычка запускать свой хобот в рот к старшим членам группы. Это способ напомнить о себе, приласкаться, а заодно вы­яснить, что вкусненькое попадало сегодня в их ненасытные рты.

В Индии ещё 5,5 тыс. лет назад слонов отлав­ливали и заставляли работать. Они и до сих пор широко используются в странах Индокитая. Слон экономичнее трактора, в особенности на лесоповале, там, где не сводят весь лес, а вырубают выборочно лишь деревья с цен­ной древесиной. Они выносят брёвна, толкают их лбом, тащат волоком сквозь джунгли до ближайшей дороги. Слоны в этих странах — непременные участники всех праздничных церемоний. Богато украшенные, они представляют собой незабываемое зрелище. В более отдалённые времена слоны использо­вались на войне как живые танки. Особенно славился своими боевыми слонами древний Кар­фаген. Там содержались тысячи слонов. Истори­кам пока не удалось выяснить, закупались ли они в Индии или использовались местные слоны, которые тогда ещё водились в Северной Африке. Последний раз слонов «призвали в армию» в Бирме во время Второй мировой войны, но ис­пользовали их уже не как танки, а лишь для перевозки военных грузов.

ХИЩНИКИ

КОШАЧЬИ

Лев — царь зверей. Кто с этим не согласится! Молва утверждает, что льва называют царём за то, что он может не моргая смотреть на лучезарное светило. Но ведь и многие другие кошки от прямых лучей солнца не слепнут: так уж у них устроены глаза.

Лев — прежде всего обличьем царь. «Высок» взгляд его. Он смотрит куда-то поверх вашей головы, словно не замечая вас. Выражение его морды величественно и сосредоточенно.

У льва — грива. У львицы гривы не бывает. Строки Лермонтова: «И Терек, прыгая, как львица с косматой гривой на хребте...» рассмат­ривать как информацию, достоверную с точки зрения зоологии, нельзя. Литературоведы давно уже оправдали великого поэта: сказали, что тут творческий вымысел, индивидуальное видение и т. д. Хотя, право, лучше было бы объяснить досадную неточность отсутствием в России во времена Лермонтова справочной литературы о львах, да и их самих тоже. Подобные львам звери если и водились в нашей стране, то значи­тельно раньше — 15 тыс. лет назад. Они в те времена жили на Урале и Украине. «Лютый зверь скочил ко мне на бёдры, и конь со мною поверже», — эти слова написал славный киев­ский князь Владимир Мономах в «Поучении детям». Но был ли этот «лютый зверь» действи­тельно лев (или леопард?) — достоверно неиз­вестно. Сейчас львы уцелели только в Африке (общим числом около 150 тыс.) да в Индии (в заповедниках их около 200).

Вернёмся к львиной гриве. Она в общем-то единственный внушительный признак, указывающий на власть льва: она ему и скипетр, и бунчук, и держава. Гривы бывают чёрные и светлые, большие и не очень. Грива может расти вокруг шеи скромным воротником, но бывает и другой — мощной и страшной: венчает спереди, как запущенная стрижка, широкий лоб, а затем окутывает шею и снизу по брюху топорщится. Учёные-зоологи главным образом по разным гривам различают среди львов около 10—12 под­видов.

У льва не рёв — «гром небесный»! Но чаще львы обходятся рычанием не в полную силу (тоже весьма впечатляющим) и странными зву­ками, которые, кажется, не из горла исходят, а зарождаются в брюхе, т. е. чревовещательными. Это обычные «разговорчики» в прайде.

Львица со львёнком.

629

 

 

 

ГИЕНЫ

В семействе гиен четыре вида: земляной волк, пятнистая гиена, бу­рая гиена и полосатая. Все они обитают в Африке, а полосатая ещё и в Южной Азии. Одно время считали гиен родичами собак. Теперь зоологи отделили гиен от псовых и объединили их в одно надсемейство с виверровыми и кошачьими.

Земляной волк роет норы сам или занимает чужие. Днём он таится в них, ночью, нерезво га­лопируя, рыщет в поисках жуков и термитников. Земляные волки бродят ночами в одиночестве либо парами, реже пол­дюжины их собирается в стаи. Звери это пугливые. Самая эффективная оборо­на у них — вонючая струя из особых желёз под хво­стом,  которую они на­правляют на врага.

Все гиены образом жизни похожи друг на дру­га. Это всем известные трупоеды. Их мощные челюсти развивают дав­ление в 5 тыс. атмосфер и способны раздрабливать черепа и кости буйволов и бегемотов.   Поэтому  даже с ручной гиеной играть нужно осторожно:  шутя, без злого умысла, она мо­жет    начисто   отхватить зубами пальцы. «Дьяволь­ский смех» гиен (особенно жуткий  у  пятнистых) похож на дикий хохот умалишённого.

Когда голодны, охотятся  гиены на антилоп.  Но бегают гиены плохо, и удача им со­путствует   редко.   Некото­рые охотники утверждают,   что   все дряхлые львы кончают жизнь в челюстях и желуд­ках гиен. Иногда и леопар­дов   загоняют   пятнистые гиены на деревья.

Что такое прайд? Это львиная стая, говорят некоторые и тем самым приписывают льву качество, которое ему несвойственно и даже вроде «не­прилично» для него, — нечто вроде стадности. Нет, прайд — это не ста­до, не стая, не гурт. Прайд есть прайд, и если уж идти по пути срав­нений, то правильнее было бы на­звать его по-другому — большой семьёй, в которой несколько зверей: самец (обычно один взрослый, но иногда и два-три), самка, детёныши, молодые львы — в иных прайдах до 18 и даже до 30 львов. Разновозраст­ные дети — под всеобщим контролем и опекой. Общее руководство осуще­ствляет старый лев — глава семьи.

У прайда собственные владения. Обычно это десятки квадратных ки­лометров зарослей и открытых мест, и все, кто перебивается здесь трав­кой, веточками, листочками, при­надлежат львам. Если люди им не мешают, львы рационально «ведут своё хозяйство», как-то умудряются поддерживать равновесие между рождением львят и достаточным изобилием пасущихся вокруг стад. Лишнюю антилопу никогда не убь­ют, добудут мяса столько, сколько могут съесть. Прайд из четырёх львов, например, загрызает обычно одну большую антилопу или зебру раз в неделю.

Рожать львица из прайда уходит. Логово приглядит где-нибудь в гуще колючих кустов, в высокой траве или в расщелине скал. Трёх, редко пять-шесть львят принесёт она — слепых, пятнистых. Примерно 6 не­дель живёт с ними в уединении. Вре­мя быстро летит, и вот гордая ма­теринством львица возвращается, ведёт полуторамесячных резвых и очень на вид симпатичных потомков в большую свою семью.

К вечеру прайд выходит на охоту. Вначале львы идут — важные, даже надменные, не спешат. Конечно, ан­тилопы и зебры не торопятся выка­зать верноподданнические чувства, а, напротив, сообразив, что львы идут «по их души», несутся в панике куда попало.

Ночь наступает. Странно действу­ет темнота на львов: они нервнича­ют, движения их порывисты, быст­ры. Надо полагать, мир, освещённый луной и звёздами, кажется им особенно прекрасным. Соответствен-

но улучшается и аппетит. Но звери никогда не забывают, что они — львы. Подумайте, какому охотнику придёт в голову подбираться к дичи с той же стороны, с какой и ветер дует? А лев делает именно так. Он ещё и порычит, чтобы сильным го­лосом своим напугать жертву. Ибо привык, что его подобает бояться.

Пока один пугает, отвлекая вни­мание, его товарищи занимают мес­то в засаде. Лев может ползать по-пластунски и даже в невысокой тра­ве так скроется, что его не заметишь. Но вот бросок... В первые секунды скорость отличная — километров пятьдесят в час.

Но ведь те, кто обречён быть до­бычей львов, тоже славятся своей быстротой. Поэтому иной раз эф­фектный прыжок заканчивается лишь холостым щёлканьем огром­ных челюстей.

К утру, отяжелевшие, отправля­ются львы «домой». «Домой» — зна­чит куда-нибудь на опушку зарос­лей, чтобы, лёжа в тени, предаваться лени (на это у них уходит большая часть жизни!). А там, где много но­сорогов и слонов, чтобы эти толсто­кожие не нарушали их покой, львы спят даже на деревьях, растянув­шись на суках и свесив вниз лапы.

Как-то в Танзании, привязав львам на шеи транзисторные пере­датчики, исследователи с удивлени­ем установили, что один лев, напри­мер, спал по 20 часов в сутки! За 3 недели он прошёл, охотясь и развле­каясь, лишь 90 км.

«Цари зверей» уступают дорогу взрослым носорогам, буйволам, беге­мотам и слонам. Уступали бы и боль­шим крокодилам, но те искусно пря­чутся, чтобы схватить и утащить льва в реку, когда подойдёт он в жаркий день воды напиться.

Вот тут и подумаешь: «Хорош царь зверей...» Скольких своих «подданных» ему приходится обхо­дить стороной. Но может быть, хотя бы хищных зверей льву остерегаться не надо? Всех он сильнее. Нет, опять тут неувязка с громким титулом: тигр определённо сильнее льва! Опыт зоопарков и цирков в этом убедил: если подерутся лев с тигром, почти всегда льву больше достаётся. А мо­жет и вовсе насмерть загрызть тигр льва, если вовремя их не разнять.

Весовые категории у них всё-таки

630

 

 

 

 

разные. Львы на воле редко весят больше 200 кг (в неволе случалось вырастить львов и потяже­лее: питаются они здесь лучше, мало бегают, жиреют). А вот тигр весом в 200 кг — не ред­кость. Убивали охотники тигров и в 384 кг.

Кроме того, тигр, в прайде и товариществе жить не привыкший, умеет лучше постоять за себя в единоборстве: такого опыта у него больше. По всем этим причинам из Азии львов вы­теснили не только люди, но и тигры.

Тигр — самая большая из всех кошек на Земле. «Тигр — джентльмен, пантера — неве­жа», — говорят охотники. Правда, иногда к этой великолепной характеристике тигра добавляют словечко «удачи», которое сильно изменяет смысл. Получается, что тигр — «джентльмен удачи». Каждому ясно, какой намёк здесь со­держится... Благородство тигра — в том, что перед атакой он рыком предупреждает охотника (пантера нападает молча, обычно сзади). Тигр падаль ест редко (пантера не так разборчива), чистоплотен: в логове у него чистота, а добычу с потрохами обычно не ест — вытащит их и отне­сёт в сторонку. Шерсть сдирает тщательно, даже кролика или утку может ощипать, не повредив кожи.

Бродит тигр днём и ночью. Личные владения у него велики: сотни квадратных километров, и, чтобы всё обойти, проходит зверь иногда 80— 90 км в сутки!

Он идёт по джунглям, и птицы, олени, обезь­яны кричат тревожно, увидев его. Золото свер­кает между тёмными полосами его шкуры. На шее — муфта длинных волос. Грива небольшая. На морде бакенбарды.

«Его мелодичный, гортанный, протяжный стон с незабываемым «уу-уу-уунг» в финале далеко разносится под мрачной сенью гигант­ских деревьев», — пишет известный охотник на тигров Кеннет Андерсон.

Он охотится. Идёт против ветра к известным ему водопоям, пастбищам оленей. А если прита­ился в засаде, то обязательно с подветренной стороны. В Индии говорят, что тигр — самый умный (после слона) зверь в джунглях. Он будто бы подражает криком оленю, подманивает его. Но когда гоняет обезьян, рычит страшно. Они, пугаясь, прыгают с дерева на дерево и часто, ослабев от страха, падают на землю. Тут тигр и хватает их.

Велика сила у тигра. Дикого быка гаура, которого тигр убил, он протащил по земле почти 12 м (13 человек с места не могли сдвинуть тушу этого быка). Другой тигр загрыз лошадь и волок её по земле 500 м. Изредка даже молодых сло­нов, отбившихся от стада, побеждают тигры. Видели, как два тигра напали на взрослого слона и убили его. Обычная же их добыча — кабаны, олени и антилопы. Едят, когда голодны, грызу­нов, лягушек, даже ягоды. По наблюдениям и подсчётам   исследователей,   получается,   что в

ГИЕНЫ:

1. Пятнистая гиена.  2. Полосатая гиена. 3. Земляной волк.

631

 

 

 

Тигр.

ЕНОТЫ

Самый известный в семействе енотов — полоскун, или вашбер, как называют его меховщики. Полоскуном же этого енота прозвали за странную повадку — «мыть» в во­де, когда она есть поблизости, всякую свою пищу и разные несъедобные  предметы.  Полощет,  трёт,  отпускает,  снова ловит передними лапами всё, что хочет съесть, так тща­тельно и долго, что случайной блажью это не назовёшь. Но какой в этом биологический смысл — непонятно. Некото­рые еноты даже детёнышей своих новорождённых моют и так  бессмысленно-усердно делают  это,  что те,  бывает, умирают после такой  «стирки».

Родина этого енота — Северная Америка. Енот-поло­скун повадками напоминает соседа своего, опоссума: так же всеяден, так же нередко таскает кур, так же ловко прыга­ет и лазает по деревьям. Иной раз даже, как ленивец, ползёт спиной вниз по тонкому суку, лапами его перебирая. Неплохо и «опоссума играет», притворяясь мёртвым, когда пути к бегству отрезаны. И так же, как опоссум или, ска­жем, медведь, спит зимой в дуплах там, где зимы холодные. Весёлый, живой, игривый, любопытный и незлобивый зверь. Ночами деятелен, днём спит на дереве, реже — в барсучьих норах. Плавают еноты хорошо и в отлив далеко путешест­вуют за отступившим морем — ловят крабов и рыб в не­больших лагунах и впадинах, наполненных водой.

Если снять с полоскуна пушистую шубу и одеть его в мех негустой и короткий, то получим зверя, похожего на енота-крабоеда.

В семействе енотов числятся и три вида носух. Живут они кто в Южной, кто в Центральной Америке.

Носухи — отважные, игривые и очень деятельные звери. Весь день у них проходит в заботах о пропитании. Унюха­ют в старом пне червя или личинку жука, сопят, урчат, когтями скребут. Весь лес прочёсывают тщательно — одни внизу по земле, другие вверху на деревьях. И всё им годится в пищу: ящерицы, птицы, насекомые, моллюски, коренья, разные плоды. Лишь заметят что-нибудь подозрительное, тотчас же громко свистят — и вмиг вся стая на деревьях. Сверху безопаснее выяснить причины тревоги. Ночью спят тоже на деревьях, растянувшись на толстых суках.

Плавают носухи хорошо и любят воду. Между пальцами у них небольшие перепонки. В повадке у них, как и у енота, полоскать в воде и лапы, и разные предметы, и даже свой хвост. (Рассказывают про ручных носух, что курильщиков

среднем за день тигр съедает 7—9 кг мяса. В год, следовательно, около 2,5—3,5 т (почти вдвое больше, чем требуется льву!). Насытившись, ос­татки добычи тигр прикрывает листьями, вет­ками, травой — прячет от глаз шакалов, гиен, леопардов и других возможных похитителей.

Во время еды (и после), если поблизости есть вода, тигр ходит к ней и много пьёт. Он любит воду, как никто из больших кошек (кроме, по­жалуй, ягуара). Там, где тигра не беспокоят, в знойный день он может часами лежать у воды, а то и в воде. Плавают тигры хорошо и охотно. Большие реки, даже Ганг, переплывают без труда.

Тигрица не каждый год приносит тигрят. Обычно в одном помёте 2—4 детёныша, редко — 1, ещё реже — до 7, т. е. приплод не так уж мал. Два-три года, иногда и до пяти лет живут моло­дые тигры с матерью. Прожить тигр может до 50 лет, но в природе фактически погибает раньше.

Первые 2 месяца только на молоке растут тигрята. Потом понемногу привыкают они к мясу. И всё равно ещё долго (по некоторым наблюдениям, 13—14 месяцев) подкармливает тигрица своих детей молоком. Примерно в шес­тимесячном возрасте выходят молодые тигры вместе с матерью на охоту.

Пока тигрята совсем маленькие, мать к ним близко не подпускает отца. Но позднее, возмож­но, тигр-самец время от времени приходит к своему семейству. Известный этолог (специалист по поведению животных) Джордж Шаллер видел однажды взрослого тигра, двух тигриц и четырёх тигрят, которые вполне дружелюбно, без ссор ели одного быка.

Тигр всюду быстро исчезает под натиском человека и занесён в «Красную книгу». Ещё в 1930 г. на Земле жило приблизительно 100 тыс. тигров, из них 40 тыс. — в Индии. Теперь назы­вают совсем печальные цифры: лишь около 6— 7 тыс. тигров осталось в мире.

«Раны — одно свежее ранение в правое плечо; одно старое ранение в подушечку левой задней ноги, на той же ноге не хватает части пальца и одного когтя; несколько глубоких и частично заживших ран на голове... несколько частично заживших ран на хвосте; одна частично зажив­шая рана на коленном суставе левой задней ноги», — описание сделано в 1926 г. охотником Джимом Корбеттом.

Это о леопарде из Рудрапраяга (Северная Ин­дия). Он убил 125 людей. Восемь лет он террори­зировал население на площади более 500 кв. км. «Свежее ранение в правое плечо» оборвало бес­конечную цепь страшных преступлений, совер­шённых им.

Он был неуловим и беспощаден. Иные верили, что это злой дух в образе леопарда. Он был знаменит, о нём писали газеты всего мира. На него ставили капканы и самострелы, в него стреляли из гладкоствольных и нарезных ру­жей, его травили мышьяком и цианидами. Но

632

 

 

 

он обходил самострелы, вырывался из капканов, носил в себе куски свинца, как талисманы, а яды лишь улучшали его аппетит. Вначале он подстерегал ночных пешеходов на лесных дорогах. Затем стал врываться в жилища.

Сила и ловкость этого зверя были таковы, что ему удалось незаметно унести из комнаты одного из двух собеседников — при этом влезть в окно и не уронить вазу в его проёме. Он с жертвой весом в 70 кг в пасти прыгнул с четырёхметровой скалы и не выронил того, кого нёс. Он убил человека и перетащил его тело через тела 50 спящих вповалку людей, никого не разбудив.

«Частично зажившая рана» — эти слова звучат как рефрен всех историй о зверях-людоедах. Часто повинны в нападении на человека бывают... дикобразы. И тигры, и леопарды, когда голодны, нападают на дикобразов. В ре­зультате — гноящиеся болезненные раны с застрявшими в них иглами дикобразов. Такой зверь — никудышный охот­ник на резвую дичь. И тогда лягушки, саранча, мыши и безоружный человек — единственно доступная ему добыча. Так зверь становится людоедом.

Раньше спорили: леопард и пантера — два разных вида или нет? Учёные доказали: вид один, а то, что пантера чёрная, — случайное явление меланизма (изменение окрас­ки на чёрную). Иногда такая пантера родится от обычной пятнистой леопардихи, у которой окраска шкуры напомина­ет игру пятен солнца и тени в листве. Итак, леопард или пантера — называйте, как хотите.

В своей «вотчине» леопард — как добросовестный реви­зор. Никакими проторёнными маршрутами не пользуется, появляется то тут, то там, прекрасно понимая преимущества фактора неожиданности. Если сосед, нечаянно или намерен­но, пожаловал на угощение, которого ему никто не предлагал, встреча будет приготовлена нелюбезная: полетят клочья чёрной или жёлтой шерсти, прольётся кровь. У леопардов самец и самка не только в пору размножения, но и в другое время живут нередко неподалёку и очень нежны и почтительны друг к другу. Любят и поиграть, и порезвиться. Но отец из леопарда, мягко говоря, неважный: он, случается, не прочь съесть своих деток. Самка поэтому втайне от него строит логово (чаще всего в какой-нибудь пещерке).

Дети растут — всем хороши: пушисты, пятнисты, игри­вы, драчливы. Один у них недостаток — обжоры. Никакой не знают меры: не останови их — наедятся так, что едва могут шевельнуться.

И наконец, выросли. Живучи, сильны. Веса в каждом — от 20 до 80 кг. Есть у них свои привычки. Чему-то их научила мать, другое они унаследовали от предков. Дождь, например, не любят и воду: прячутся, если с неба капает (тигр и в дождь бродит). Помёт свой, как кошки домашние, зарывают (тигр и лев этого не делают). Умеют спать на деревьях, укрывшись в листве так, что их и не заметишь.

Великолепные слух и зрение. Обоняние слабое. Изуми­тельные мастера подкрадываться! Чаща, лес, тьма — а зверь ни на сухой шуршащий листок не наступит, ни на ветку, которая может хрустнуть.

Леопард, если не голоден, не обидит и козлёнка, но есть у него слабость: собак не любит и душит их, как только представится возможность. Был случай: унёс леопард собаку прямо из-под стола на веранде, на глазах у обедающих людей!

они не выносят. Как хозяин закурит — так норовят сигарету у него вырвать и вы­бросить!)

Взрослые самцы носухи живут в одиноче­стве, их называют коатимунди. Лишь когда пора   наступает   размножаться,   приходят они к компании малолеток и самок. И если заявится сюда соперник, драки не миновать.

За неделю перед тем, как должны появиться на свет 4 или 5 детёнышей, уходит самка-носуха из стаи, строит гнездо на дереве и там рожает. 5 недель в этом гнезде кормит сосунков, а потом ведёт их к покинутым  на  время товарищам.

Енот-полоскун.

Молодые еноты.

633

 

 

 

 

ПАНДА

Большая панда, или бей-шунг (по-китайски — белый мед­ведь), была обнаружена в 1869 г., а поймана впервые лишь через 68 лет. Одно время она считалась даже вымершей. Проходили годы, а охотники и натуралисты, отправлявшиеся в Южный Китай на её поиски, возвращались ни с чем. Только в 1937 г. поймали пер­вую большую панду — юную са­мочку, которую назвали Сулинь. Но она недолго жила в неволе и че­рез год умерла. У охотников за пандами теперь было больше опы­та, и вскоре они поймали ещё одну самку, наречённую именем Мей-Мей.

Почти 100 лет учёные разга­дывают одну из загадок природы, пытаясь  установить  происхож­дение большой панды. Обладая признаками медведей, енотов, ко­шек, куниц, она не принадлежит ни к тем, ни к другим.

Исследовав первые четыре шку­ры бей-шунгов, добытые в Китае ещё в конце прошлого века, учёные решили было, что большая панда — особая разновидность растительноядных   медведей. Зверь получил название бамбуково­го медведя. Одно время бей-шунга считали даже древнейшим пред­ставителем медвежьего рода, чуть ли не предком современных медведей.

Но в 1936 г. американский специалист по сравнительной ана­томии животных профессор Вильям Грегори после тщатель­ных исследований пришёл к выво­ду, что большая панда — не медведь, а гигантский енот. Он нашёл у него много анатомиче­ских признаков, свойственных американским   енотам-полоскунам.

Слово «панда» происходит от местного названия этого зверя «ньяла-понча»,  что значит «пожиратель бамбука». Хотя пан­ды по происхождению хищные животные, они вегетарианцы: едят в основном молодые ростки бамбука. Сначала непонятно бы­ло, как большая панда, напомина­ющая своим видом неуклюжего медведя, управляется с тонкими стеблями   бамбука  такими  тол­стыми лапами. И управляется ловко: держит тонкий стебелёк в лапах и обкусывает. Делает она это с помощью как бы шестого

Леопард нападает на медвежьего павиана.

В горных лесах Непала, всего Южного Китая, на Тайване и в Индонезии живут особые леопарды — дымчатые. Окрашены они очень красиво: чёрный мраморный рисунок по ярко-жёлтому или серо-жёлтому фону. Ростом с небольшого обычного леопарда; вес — до 20 кг.

В старые времена у нас барсом называли леопарда. И сейчас его так зовут на Кавказе (хотя леопардов там уже нет). Те же тёмные пятна на дымчато-серой шкуре, но мех у настоящего барса, или ирбиса, длинный и пушистый, особенно на животе: до 12 см длиной.

Барс — житель гор (Алтая, Памира, Тянь-Шаня, Тибета, Гимала­ев и высокогорных районов Монголии). Летом, следуя за копытными животными, поднимаются барсы до 6 тыс. м над уровнем моря. В горах, как известно, и летом не жарко, а зимой и вовсе прохладно.

Барс часами караулит где-нибудь на скале или под скалой косуль, козлов, баранов или горных индеек. Но вообще охотник он «универ­сальный»: хватает всех — от мышей и даже иногда до яков. Людей не трогает, и нрав у него более добродушный, чем у пантеры или тигра.

Барсы любят играть и валяться в снегу. Разрезвившись, съезжают с утёса на спине, а внизу быстро переворачиваются и падают в сугроб на все четыре лапы. После игр или утренней охоты устраиваются где-нибудь поудобнее и часами греются на солнце.

Из-за красивого и густого меха всюду охотятся на барсов. У нас и в Индии их давно охраняет закон. Но шкуры барсов всё равно попадают на мировой рынок, несмотря на то, что международные торговые организации официально запретили продавать их. Всего в СНГ живёт сейчас, по-видимому, не более 2 тыс. барсов.

Жизненное пространство ни одной кошки не простирается так далеко с севера на юг, как у пумы: от южной Аляски до Магелланова пролива. Так было во всяком случае ещё в начале XX в. Теперь во многих местах пума истреблена полностью или почти полностью. Нет уже, очевидно, пум на Аляске, перебили их всех полвека назад и на востоке Канады и США (этих пум называли кагуарами — имя, которым и по сей день награждают всех пум вообще).

Одно время числилась пума в близком родстве со львом. Ныне

634

 

 

 

 

Большая панда.

приметы этого ошибочного представления видны в различных образ­ных названиях пумы: «горный лев», «серебристый лев», «лев Анд».

Самые мелкие пумы (весом около 30 кг) живут во влажных тропических лесах Южной Америки. Шерсть у них короткая, крас­но-бурая. Самые крупные (до 110 кг), серебристые или тёмно-се­рые, — в Скалистых горах Северной Америки и на юге своего обширного ареала, на острове Огненная Земля.

Охотничьи владения пумы велики: больше 100 км в окружности. Даже если её не тревожат, кочует пума в пределах этой территории, нигде долго не задерживаясь.

Большие спокойные глаза пумы глядят ласково, наивно. Индейцы уверяют: пума — друг человека, сама не нападает на него никогда. А если встретятся эти двое в пустынных местах, она подбежит, подпрыгивая и роя лапой землю, словно приглашая человека по­играть.

У ягуара жизненное пространство, если измерять его географи­чески, меньше, чем у пумы: от юго-запада Соединённых Штатов Америки до Северной Аргентины. Ягуара от леопарда не всякий отличит: очень похож, только пятна покрупнее, а некоторые их «розетки» — с чёрным пятнышком в центре.

Ягуар бегает, лазает и плавает отлично. Воду, как и тигр, очень любит. Амазонку легко переплывает; и был такой случай: напал ягуар на людей в лодке, они в воду попрыгали, а он сел в лодку и поплыл, посматривая по сторонам. Любит плавать, лёжа на бревне,

пальца — одна кость запястья удлинилась и действует, как боль­шой палец на нашей руке, противо­стоящий всем другим. Поэтому панда может крепко держать в ла­пах самые тонкие стебли бамбу­ка: её «шестой палец» плотно прижимает их ко всем остальным пальцам на лапе.

Местные   охотники   говорят, что большая панда умеет зале­зать на деревья, где и спасается от собак. В холодные месяцы го­да, особенно когда в той мест­ности, где она живёт, выпадает снег, панда надолго прячется в пещерах или вместительных дуп­лах. Но впадает ли она в зимнюю спячку, как медведь, неизвестно. Возможно, на короткое время и впадает.

Пространство,   обжитое   боль­шой пандой, невелико: с севера на юг оно простирается, по-видимо­му, лишь на 300 км. Врагов у боль­шой панды мало. Кроме человека лишь два: леопард и красные волки. Но они довольно редки в тех краях. До сего времени лишь немногим больше 20 больших панд привезли из Китая в разные зоо­парки мира.

Размером взрослая панда до­вольно внушительна: длина — почти 2 м, а вес — до 150 кг.

Кроме большой панды есть ещё малая панда. Она живёт на восточных склонах Гималайских и ближайших гор Западного Китая. Зверёк это небольшой: длина вме­сте с хвостом — около 1 м. Шерсть у него густо-пушистая, оттого  малая   панда  кажется крупнее своих истинных размеров. Днём малые панды спят в дуплах или на развилках деревьев, в сумер­ках пробуждаются, прохаживаясь вперевалочку, ищут жёлуди, ко­ренья, лишайники и, главное, соч­ные молодые побеги бамбука. При каждой, даже мимолётной, трево­ге спасаются на деревьях. А если пути   к   отступлению  отрезаны, защищаются   отчаянно,   отбива­ясь лапами с острыми когтями.

Живут малые панды часто парами или семействами, стаями — никогда. Крик их — громкое, какое-то птичье вере­щание. Кроме двух видов панд других енотов в Старом Свете нет.

635

 

 

 

МАНГУСТЫ

Мангусты   отважны,   мангусты ловки — нет у змей в тропиках более опасных врагов! Мангусты — достойные пред­ставители древнего и весьма мно­гочисленного  семейства виверровых: в нём около 80 видов

— в Африке, Южной Азии и на Ма­дагаскаре. У мангуст в повадках и телосложении нечто среднее меж­ду куницами и кошками.

Обычная индийская мангуста — знаменитый Рикки-Тикки-Тави —  прославлена Киплингом за до­блесть и непобедимость в смер­тельных  схватках  с  ядовитыми кобрами.

Поразительно, как спокойно, уверенно, смело и ловко сражает­ся она со смертью. Её мордочка яростно оскалена всего в не­скольких  сантиметрах  от  вскину­той над ней пастью кобры. В одно неуловимое мгновение в молниенос­ном броске вперёд преодолевает змея   эти   сантиметры.    Четверть секунды — атака змеи: выпад вперёд, укус и возвращение в исход­ную позицию. Но мангуста успева­ет  заметить  этот  бросок  и увернуться.  Превосходная бдитель­ность  и  небывалая  быстрота реакции! Только это её и спасает. Ведь нет у мангусты ни брони на теле,  ни достаточно сильных противоядий в крови.

Ярость в бою и искусство на­падать смело и быстро,  так,  что и уследить невозможно, нападать, а не бежать, даже от врага сильно­го и большого, и кусать, кусать неистово — этим почти все ман­густы   знамениты.   Говорят,   что если мангуста в ногу вцепится — словно швейная машина прошьёт её иглой!

Хищные птицы постоянно уг­рожают   мангустам,   и   поэтому зверьки бдительно следят за не­бом. Куда бы ни шли, чем бы ни занимались, то одна, то другая го­лову поднимет и смотрит вверх. Если увидит в синеве небес зло­вещий парящий силуэт, кричит «вааук-вааук». Это всем то­варищам предупреждение, сигнал воздушной тревоги.

Профессор Бернгард Гржимек пишет: «... на бреющем полёте орёл врезался прямо в стайку полосатых  мангуст и схватил одну из них». Мангуста кричала отчаянно, пока орёл нёс её к дере­ву. Полосатые её родичи не испу-

Ягуар.

вниз по реке; так иной раз «замечтается», что течение выносит его в океан.

Ягуар — искусный рыболов, часами караулит рыб у воды. Здесь же охотится на водосвинок, тапиров, даже на крокодилов, которые поменьше. Живут ягуары и в степях, и в сырых болотистых лесах (и нередко в этой сырости наживают рахит).

Оцелот после ягуара и пумы — самая большая кошка Америки (до 1,5 м в длину). Мексиканское имя оцелота — тигрилло. Всюду охотятся на оцелота из-за его красивого меха, который высоко ценится на мировых пушных рынках. Раньше обитал оцелот и в США (в Аризоне и Арканзасе), сейчас там, по-видимому, полностью истреблён.

Оцелоты отлично лазают по деревьям и плавают. Нападают даже на двухметровых удавов, а животные поменьше и вовсе не застрахо­ваны от их когтей и зубов. По ночам в декабре — январе, когда у оцелотов свадьбы, их громкие крики, похожие на мартовские кон­церты наших котов, оглашают леса Южной Америки.

Слово «рысь» близко слову «рысить», т. е. бежать, рыскать. Оно прямо связано с качествами зверя, потому что за ним видишь и быстрый бег, и лазанье, и прочее «рысканье» по лесам. От других кошачьих отличают их короткие, словно обрубленные, хвосты, ки­сточки на ушах и иногда бакенбарды на мордах.

Рысь.

636

 

 

 

Оцелот.

Пожалуй, самая ловкая и быстрая из рысей — каракал. Даже птиц ловит на лету! Подкрадётся к сидящей на земле стае и прыгает над ней высоко вверх. Птицы с криками взлетают, и тут зверь хватает их в воздухе когтями. Приручён­ные каракалы на состязаниях, некогда очень любимых персами, хватали в одном прыжке нескольких голубей сразу. Кое-где в Азии с руч­ными каракалами охотятся на зайцев, фазанов, павлинов и даже на мелких антилоп и оленей. Теперь такая охота — редкость, но в древности была очень популярна на Востоке.

Северная рысь, живущая и в СНГ, тоже лов­ка — и на деревьях, и на земле. Плавает хорошо. Смела: нападает даже на лосей, оленей, молодых свиней. Когда добычи много (главным образом зайцев), далеко от привычных мест не уходит. Когда мало — рыщет по округе, проходя десятки километров. Зимой волки, нападая стаей, загры­зают рысей.

Охотится рысь, подкрадываясь к жертве, а также из засады. Если первое её нападение не­удачно, она упорно преследует, выслеживает жертву и день, и два. Мясо у рысей, по-видимо­му, вкусное. Во всяком случае в средневековой Европе лишь людям высокого звания разреша­лось его есть. В наше демократичное время при­вилегии такого рода давно отменены, но и рысей в Европе почти не осталось, так что отведать рыцарское лакомство по-прежнему далеко не каждый может.

Сервал — в близком родстве с рысями, и так же, как у них, мясо его всюду в Африке, где он живёт, очень ценится. Хотя и длинноноги серва­лы, однако за антилопами, подобно гепардам, галопом не скачут. Охотятся, как мелкие кош-

гались, не разбежались, а всем сообществом, в полном соста­ве «...запрыгали на коротких ножках вслед за птицей, окружили дерево и начали под ним пронзительно кричать и визжать». Нервы орла, потрясённого дикой какофонией, не выдержали: мангусту он выпустил. Она упала на землю, но тут же вскочила и со своими спасителями кинулась в лес.

С мангустами связана одна поучительная история, кото­рая должна служить примером тому, что не всякая акклиматизация хороша. На остров Ямайку белые планта­торы завезли в своё время очень ядовитых змей — жарарак. Цель у них была такая: чёрные рабы убегают в болота и ле­са, прячутся там, так вот, надо сделать так, чтобы бегле­цам на воле жизни от ядовитых гадов не было. Змеи вскоре так расплодились, что и белым житья от них не стало. И вот в 1872 г. кому-то пришла идея обратиться за помощью к мангустам. Привезли четырёх самцов и пять самок. Они быстро прижились и расплодились. Через 10 лет их потомки съели уже всех крыс (но не всех змей!), и принялись тогда мангусты уничтожать поросят, ягнят, кошек, ящериц и вскоре стали настоящим бедствием для всего живого на острове.

Сервал.

637

 

 

 

Дикая лесная кошка.

Нападение гепарда на газель Томсона.

ГЕПАРД

Гепард — самый быстрый зверь на Земле. Ни лошадь, ни антилопа не обгонят его. И даже не всякий автомобиль: почти 101 км/ч — с такой ураганной скоростью может мчаться гепард! И это не охотничьи басни, а зарегистриро­ванный зоологами рекорд.

У гепардов-самцов небольшая, едва заметная грива. У де­тёнышей — серебристая гривка по всей спине. Через 10 не­дель после рождения теряют они гриву. После американского гривистого волка гепард — самый длинноногий хищный зверь. У него единственного из всех кошек когти на пальцах не втя­гиваются. Он поэтому бегает, как спринтер в «шиповках».

Гепард производит странное впечатление: «собака с ко­шачьей головой» — эти слова вернее всего определяют его не­обычную внешность.

Стиль охоты у гепарда свой особенный — не кошачьего образца. С холма, с какого-нибудь возвышенного места или из-за густых кустов высматривает гепард пасущихся газелей. Наметив жертву,  подползает — прямо стелется по земле. За 20—100 м до цели кидается в погоню, сразу же развивая поразительное ускорение: секунда — и 20 м позади! Догонит — бьёт передними лапами, валит с ног добычу и тут же убивает её. Не догонит на первых сотнях метров — не пре­следует больше ускользнувшую дичь. Возвращается снова на наблюдательный пункт  —  обозревать окрестности,  вы­сматривать новые жертвы для резвой атаки.

В укромном месте рожает самка гепарда от одного до пяти детёнышей. Отец заботится о них, приносит корм. Да­же если мать погибнет, он их не бросит.

Первые 8 месяцев — самые опасные в жизни гепардов. Главные их враги — львы, леопарды, гиены, гиеновые собаки. Более половины подрастающего поколения гепардов гибнет, не прожив и года. Но основная причина вымирания гепардов — наступление человека на степи и саванны. Последние очаги жизненного пространства отнимают люди у гепардов. Вне­сение в списки исчезающих животных, в «Красную книгу», — такой печальной участи «удостоен» ныне гепард.

А ведь когда-то в минувшие века многие правители Индии и Персии разводили в особых питомниках множество приручённых гепардов. С какой целью? Тысячи лет был гепард своего рода борзой собакой в охотничьих развлечениях восточ­ных князей и царей. Известно, что уже за 3 тыс. лет до н. э. в Месопотамии охотились с гепардами на всякую копытную дичь, а позднее — также в Египте, Индии, Армении, Абиссинии и в странах, покорённых арабами.

Венецианец Марко Поло, совершивший в XIII в. небывалое по тем  временам путешествие  в отдалённые  царства  Восто­ка, писал, вернувшись на родину, что в резиденции Хубилай-хана в Китае было около тысячи приручённых гепардов. Выезжая на охоту, надевали на головы этих быстроногих зве­рей особые колпаки, закрывавшие им глаза. Вблизи замеченно­го стада антилоп или оленей колпаки снимали, отстёгивали поводки — и вихрем мчались гепарды, обгоняя всадников, в по­гоню за добычей. С Востока этот стародавний способ охоты распространился далеко на Запад. В средние века некоторые австрийские и французские короли тоже охотились с гепар­дами.

В XI и XII вв. и русские князья гоняли с гепардами сайга­ков по степному раздолью. На Руси в те времена охотничьих гепардов называли пардусами и очень ценили их. Царским подарком считался обученный охотиться гепард. За него рас­плачивались «соболями, горностаими и чёрными кунами, и пе­сцы, и белыми волквы», и многим другим, чем обычно покупается роскошь, благополучие и все земные блага.

638

 

 

 

РАЗНОВИДНОСТИ ДОМАШНИХ КОШЕК:

1. Персидская шиншилла.  2. Ангорская.  3. Сиамская.  4. Восточная красная короткошёрстная.

5. Менская бесхвостая.  6. Европейская голубая.

 

 

 

ки, скрадом в высокой траве и кус­тах. По деревьям лазать умеют, но не особенно это любят. Только от диких собак ищут спасение над землёй, в ветвях ака­ций и баобабов.

Египтяне ещё раньше, чем начали строить пирамиды, приручили дикую кошку. И вот жи­вёт она в нашем доме: вроде бы с нами, но и сама по себе. Возможно, в силу особых генетических свойств, присущих кошкам от природы, их поро­ды немногим отличаются друг от друга. Главные различия — длина, качество и окраска шерсти, а также цвет глаз. Начнём с длинношёрстных кошек.

Почти всех их называют персидскими. При­везены в Европу (в Англию) ещё в XVI в. Евро­пейские селекционеры улучшили персидскую породу кошек и вывели множество разных по­род. Ещё недавно персидских кошек называли ангорскими. Но в начале 60-х гг. руководители Всемирной организации любителей кошек реши­ли именовать их персидскими (так издавна на­зывали их англичане).

Стандарт  требует   от  всех  длинношёрстных

кошек крупного роста, массивности. Грудь дол­жна быть широкой, голова круглой, глаза тоже круглые, не миндалевидные, как у некоторых других пород кошек. Уши короткие, широко поставленные. Хвост пушистый, тоже короткий, и лапы невысокие, крепкие. Шерсть очень длин­ная — до 20 см на шее.

Среди короткошёрстных пород самая интерес­ная — русская голубая кошка. У неё стройное тело, большие уши и зелёные глаза. На эту кошку большой спрос среди покупателей, она — одна из самых редких и дорогих короткошёрст­ных кошек.

И наконец, сиамские кошки. Кошка темпера­ментна и умна. При хорошеем отношении по­слушна, идёт на зов даже на улице, с ней можно гулять, как с собакой.

Сейчас на свете живёт больше 400 млн. кошек. В США — 55 млн., на втором месте Индонезия — 30 млн. В Европе на первом месте Франция — 8 млн., потом Англия — 5 млн., в Германии боль­ше 4 млн. кошек. Самая большая плотность «ко­шачьего населения» — в Австралии: 9 кошек на 10 жителей!

КУНЬИ

В семействе куньих звери небольшие, но очень ловкие и хищные. Живут они на всех конти­нентах, кроме Австралии и, разумеется, Ан­тарктиды; приспособились ко всем ландшафтам и хотя появились на Земле раньше всех совре­менных хищников, однако вымирать, как вид­но, не собираются. От Заполярья до тропиков населяют куньи планету. Когти у них невтяж­ные, так сказать, собачьего, а не кошачьего образца. У некоторых под хвостом железы с очень неприятным запахом — это своего рода химическая защита, их выделения используют­ся и для выставления пахучих знаков на грани­цах охотничьих участков.

В странах СНГ обитает 18 видов животных из семейства куньих: всем известный соболь, ку­ница, норка, горностай, хорь, ласка, выдра, бар­сук, росомаха и др.

«Редкий зверовщик вернётся с белкования с соболем, а другой, прожив на белкованье два-три месяца, не увидит и следа соболя», — писал, сокрушаясь, А.А. Черкасов.

Теряли мы соболя безвозвратно. Почти всюду его истребили ещё перед Первой мировой войной. Мех у соболя очень дорогой: с каланом и шин­шиллой делит он место среди самых ценных пушных зверей. Русские учёные твёрдо решили спасти соболя. До 1957 г. расселили зоологи по таёжным лесам шестнадцати краёв, областей и республик 12,5 тыс. соболей. И результаты прев­зошли всякие ожидания. «Теперь, — писал про­фессор В.Н. Скалон, — соболя стало не меньше, а может быть, больше, чем сто лет тому назад.»

Темнохвойные, захламлённые буреломом, ни­зинные и горные таёжные леса любит соболь. Нор он не роет, живёт в дуплах, которые от земли невысоко (куница повыше селится). Под­лесок, бурелом, коряги, вывороты соболю всего милее. Верхом ходит он с дерева на дерево реже, чем куница, больше низом (по земле) бегает. Охотится днём и ночью (куница — ночной зверь). Зимой соболь не спит, как барсук, рыщет по снегу, но от гнезда (где-нибудь под корягой или в невысоком дупле) далеко не уходит, обыч­но лишь на 2—3 км. У соболя охотничья терри­тория от 25 до 3000 га. Если другой соболь сюда явится, дерутся хозяин с пришельцем отчаянно.

Когда сильные морозы и метели, соболь вял. День за днём уходит, а зверь сидит в гнезде. А если  выйдет,   норовит  бежать  по  валежинам,

Соболь.

640

 

 

 

ветровальным деревьям — по всему, что хоть на полметра от земли. Замечено: теплее ему тут бегать. Бывает, и в сугроб нырнёт, и под снегом ищет. Так и от собак спасается: в сугроб, потом вбок, пробежит изрядно, выскочит наверх — и опять в сугроб, пока не найдёт надёжного убежи­ща под корнями, в валежнике, в каменных плитах. Полёвок лесных и землероек умело на­ходит соболь под снегом, там же их обычно и ест. За белками соболь охотится не так ловко, как куница. Тут у него больше неудач, чем удач. Нападает на зайцев, глухарей, тетеревов, рябчи­ков, даже на зверей куньей породы — колонков и горностаев. Горностай спасается от соболя в сугробе, а тот его «вытаптывает», в оклад бе­рёт — кругом того места, где горностай нырнул под снег, сам ныряет, прыгает, снег утаптывает, пока не поймает «соседа». Но не всегда это ему удаётся.

К тетеревам и глухарям, спасающимся от стужи под снегом, когда их почует, соболь под­ходит осторожно, тихо переступая с ноги на ногу (но не ползком). Потом с расстояния метр-полтора прыгает на птицу. Но глухарь силён и, бывает, не метр и не два, а вёрсты, как уверяли А.А. Черкасова сибирские охотники, летит с вцепившимся в него соболем. Тут уж кто кого. Но чаще всё-таки «с позором для соболя конча­ется этот полёт».

Ест соболь и ягоды: бруснику, землянику, рябину, и кедровые орешки. Зимой разоряет кладовые бурундуков и белок. Сам запасов обыч­но не готовит.

Гон — свадьбы соболиные — летом: в июне — июле. Но странное дело — слишком долго бере­менны соболиные матки: 253—297 дней! Только следующей весной, в апреле — мае, приносят трёх-четырёх (иногда до семи) соболят. Получа­ется так потому, что оплодотворённые яйце­клетки месяцев 7—9 не развиваются, а потом вдруг за месяц-полтора, быстро нагоняя упущен­ное время, эмбрионы растут и как раз к весне созревают. Соболь-самец тут соболюшке помога­ет, приносит всякую добычу. Но семьёй живут недолго: в июле подросшие соболята уже уходят от родителей.

Куница лесная похожа на соболя. В Европе, где соболя нет, она занимает его экологическую нишу. Только зверь это больше ночной, больше любит, особенно осенью и в начале зимы, ходить верхом, с дерева на дерево — «грядой». И вер­хом, и низом пробегает куница больше, чем соболь: 6—10 км, а то и 16 км за сутки. Особен­но, если зима кормом бедная. Редкую ель про­пустит, не обследовав, спит на ней белка или нет. Белок куницы хватают прямо в гнёздах. И тут же, в их гнёздах, часто спят днём. Дупла, кото­рые повыше от земли, гнёзда аистов и сорок — временные убежища куниц. Постоянные нужны только самкам с детёнышами, а бездетные бро­дят по лесу. Охотничьи участки у них большие:

Барсук

БАРСУК И МЕДОЕД

Обыкновенный барсук из семейства куньих — зверь не только лесной: селится и в степи, и в пустыне. Лишь тундра ему не по душе. Норы роет в лесу, больше всего по оврагам, а в пустынях — в песчаных буграх. Барсучья нора — грандиозное для зверя сооружение. В ней много отнорков, входов и выходов, иные в десятках метров друг от друга. В норе — абсолютная чистота. Подстилку — сухие листья, мох, траву — барсуки выносят нередко по утрам из норы проветривать и сушить. Барсуки необщительны: близкого со­седства даже своих соплеменников, других барсуков, не терпят. Днём спят в норах, ночью промышляют личинок насекомых или их самих, лягушек, ящериц, змей, зайчат, птиц — всех, кого могут одолеть.

Немало шмелиных гнёзд разоряет барсук. Взбешённые шмели его кусают, а он, когда уже невмоготу, катается по земле, давит их. Потом опять спешит к гнезду, чтобы съесть мёд и детку.

Барсук почти все солнечные дни проводит в подземелье, а для здоровья это, как известно, вредно. Потому, прерывая дневной сон, он выходит погреться на солнце. Лежит, сидит у норы на припёке или бродит вокруг. Когда барсучата родятся, мать их тоже выносит «позагорать». Надо пола­гать, чтобы рахита не было.

К зиме барсуки сильно жиреют, увеличивая вдвое свой вес: старые самцы — почти до 32 кг. И там, где зимы хо­лодные, звери спят с октября примерно по апрель. В тех местах, где барсуков не беспокоят, они поселяются целыми колониями, и их норы ветвятся под землёй на пространст­ве иногда в 25 га.

Барсук для лесного хозяйства — зверь очень полезный, много он истребляет майских и других вредных жуков. В тех местах, где всех барсуков перебили, гибнут от жуков-вредителей деревья.

Некоторые исследователи считают, что наш медоед и африканский ратель — один вид. Но если это и разные виды, то очень близкие. Вся жизнь рателя — в постоянной борьбе с пчёлами, которые в Африке часто гнездятся в земле. Гус­той мех, толстая шкура и жир надёжно охраняют его от укусов. Очень интересен этот зверь тем, что живёт в «сладкой» дружбе с птицей медоуказчиком, или индикато­ром. Медоед-бортник и медоуказчик-разведчик — замеча­тельная пара. Один находит мёд, другой его добывает. Едят вместе. Когда медоуказчик увидит рателя, кричит громко. Сейчас же на его крик с радостным «кудахтаньем» спешит ратель. А птица, его друг, трещит не умолкая. Перелетит с куста на куст и опять поджидает барсука.

Барсук в туче яростно атакующих пчёл разоряет их гнездо, ест детку и мёд, а медоуказчику оставляет пустые соты. Но для того и воск — лакомство. Эта удивительная птица (с помощью ещё одних друзей — симбиотических бак­терий и дрожжей, поселившихся в её кишечнике) способна, оказывается, переварить несъедобный почти для всех воск.

641

 

 

 

Медоед и медоуказчик.

СКУНСЫ

В Северной, Центральной и Южной Америке живут скун­сы. Природа наделила этих зве­рей оружием столь же необычным, как и эффективным: разворачиваясь «тылом», они брызжут   жёлтой   маслянистой жидкостью.   Плотная   струя летит   четыре-пять   метров   и метко попадает в цель, хотя скунс   стреляет,   что   называет­ся, не глядя,  потому что химические железы у него под хво­стом. Чтобы «дать залп», он вы­нужден повернуться к мишени задом. Иногда это, как говорят военные, одиночный выстрел, а то и автоматная очередь из пол­дюжины залпов, которые поража­ют цель за несколько секунд.

Основное вещество в химичес­ком оружии скунса — этилмеркаптан. Человек чувствует его запах   (самый   отвратительный на свете!), даже если вдохнёт его только 0,000000000002 г! Тот, на кого попала хоть капля скунсо­вой струи, не рискнёт несколько дней показываться на людях, да­же если хорошо вымоется и пере­менит платье.  Очень стойкий запах!

Надёжно защищённый от не­другов, скунс никогда и никуда не спешит. Даже если его преследу­ет стая гончих, скунс не ус­корит шага. Как только псы приблизятся до черты, дальше которой их подпускать уже небез­опасно, полосатый скунс посыла­ет первый предупредительный сигнал — топает ногами. По­том поднимает хвост,  но конец его ещё полусогнут: боевой «флаг» полуспущен. Третий и по­следний сигнал, непосредственно предшествующий «газовой» ата­ке, — хвост трубой вздымается к небу, взъерошен весь. Это озна­чает: «Беги скорее — стреляю!» Затем следуют быстрый  разво­рот и «залп», который, если и пролетит мимо,  шибает в нос, словно таран.

500—700 га, а у самцов и 1000 га — за одну ночь такие обширные угодья не обойдёшь. Вот и спят где приходится и где застанет рассвет. В своих владениях куница хорошо знает все пригодные для отдыха и укрытия места: дупла, бурелом, валежины и вывороты.

Другие звери куньего семейства поменьше куниц (кроме хоря). Это ласки, горностаи, колонки, норки и др. Среди них ласка — самый маленький на Земле хищник. Мыши и полёвки — обычная её добыча. Промышляет она их и в лесах, и в тундре, на полях и в лугах, нередко — в деревнях и городах. Плавает ласка хорошо, но по деревьям почти не лазает.

«Она не пакостлива, — писал А. А. Черкасов, — и, когда мышей много, никогда не тронет съестных припасов... И там, где поселилась ласка, наверняка уже не будет мышей, потому что она их преследует с особым ожесточением и по тонкости своего тела пролезает в самые узкие и тонкие их норки... Отважна до невероятности, смелость в её нападениях доходит до дерзости. Она душит даже зайца... Сибиряки говорят: "Ласка, поймавшись за шею тетери, так крепко прилипает, что ни за что не оторвётся, и так проворна, что на взъёме душит косачей и, перекусив им глотки, падает с ними наземь и никогда сама не убьётся" ».

Загадочны отношения ласок с лошадьми. Всюду в России среди крестьян бытовало поверье, будто домовой «играет» по ночам с лошадьми. Сплетает их гривы в космы и колтуны, щекочет, а то и совсем до белого пота заездит коня. Случалось, войдёт утром хозяин в конюшню, а лошадь вся в мыле, перепуганная, словно сам чёрт её объезжал! А грива запутана так, что и не расчешешь...

Профессор П.А. Мантейфель, известный наш зоолог, однажды застал этого «домового» верхом на лошади, в перепутанной её гриве. То была, как утверждает он, ласка.

Охотясь в конюшне за мышами, возможно, пристрастились неко­торые ласки залезать на лошадей и, прокусив кожу, слизывать капельки лошадиной крови. Некоторые лошади, почуяв ласку, при­ходят в сильное возбуждение, их начинает трясти дрожь.

Горностай — это тот зверёк, мех которого носили как знак верховной власти короли, цари и владетельные князья. Европейские леса, лесотундры, особенно берега рек, — места, где обитает горно-

642

 

 

 

стай. А его пища — лягушки, грызуны, змеи, рыба, птицы, черника, брусника, можжевёловые ягоды. Когда всего этого много, горностай запа­сает излишки пропитания, чтобы не голодать в бескормное время. Как и ласка, он ловок и отважен: нападает и на зайцев, тетеревов, слу­чается, даже и на глухарей. Когда горностай возбуждён, он резко и громко стрекочет.

Колонок во многом похож на горностая, но в отличие от него на зиму не белеет. Весит всего 30—75 г. Обитают колонки в Азии: в Сибири, в Северной Индии, в Японии.

Хорь. В России живут два вида хорей: чёрный, или лесной, и светлый, или степной. Тёмный хорь предпочитает опушки, вырубки, овраги, захламлённые и заросшие кустарником места, хотя зверь он лесной. Светлый хорь селится большей частью в степях, на лугах, в полупусты­нях. В остальном они похожи образом жизни. Оба, уничтожая массу вредных грызунов, прино­сят большую пользу. Впрочем, бывает и вред от хоря: когда заберётся он в курятник, передушит немало птиц, больше, чем может съесть.

Норка — близкий родич хоря. Теперь в Рос­сии — два вида норок: европейская и американ­ская. У норок лапы с перепонками. Образом жизни и немного видом напоминают норки выдр: селятся у воды, плавают и ныряют от­лично. Ловят они рыб и лягушек, раков, моллю­сков, насекомых, грызунов, уток, иногда даже гусей. Американские норки охотятся порой и на зайцев. Едят ягоды. Там, где встречаются аме­риканские и европейские норки, бывают между ними помеси, но отношения их в общем-то не мирные: американские норки вытесняют и даже истребляют европейских.

Вопреки своему названию норы эти зверьки роют неохотно: чаще всего их гнёзда находятся в дуплах над корнями старых ив, под упавшими деревьями. «Из гнездовой камеры обычно ведут один-два выхода-входа, — пишут В.В. Дежкин и С. В. Мараков. — Близ одного из них за поро­гом жилья расположена уборная. Привычка к чистоплотности у норки прирождённая... Пол выстлан сухой травой, листьями, мхом, хвоей... Свою постель зверёк часто взбивает. Делает он это мастерски, лапами и зубами одновременно, потом ложится и сворачивается клубком».

Генетики вывели на зверофермах норок са­мых разных окрасок: сапфировых, жемчужных, топазовых, серебристых, белых, стальных и про­чих — больше двух десятков цветовых форм. Цена шкурки новой модной расцветки на миро­вых аукционах иногда — 400 долларов.

Теперь речь пойдёт о самых крупных зверях куньего семейства. И первый из них калан, или морская выдра: 40 кг весят старые самцы. Вто­рое место у росомахи: вес матёрых — 32 кг (но самки весят лишь 16 кг).

«Это кудой, шибко кудой, сама последний зверь», — такая,  как говорит А.А. Черкасов,

Пятнистый скунс, который поменьше полосатого, пос­ледний сигнал подаёт совсем необычно: встанет на передние ноги — головой вниз, задними ногами вверх — и наблюдает, приподняв голову, какое впечатление на противника произвёл его акробатический номер. Если нужного впечат­ления не произвёл, тем хуже тому, кто им пренебрёг!

Скунсы всеядны. Поедают немало гусениц и этим очень полезны. Они довольно плодовиты: до десяти крохотных детёнышей приносят в одном помёте.

По причине исключительной вонючести у скунсов почти нет в дикой природе врагов. Однако пумы и американские ма­лые рыси, бывает, идут на риск стать сугубо вонючими и нападают на скунсов.

Горностай в зимней и летней шубках.

Хорь

643

 

 

 

Росомаха.

Выдра

издавна в Сибири характеристика у росомахи. «Кудой» (т. е. худой, плохой) — потому что она падаль ест, змеями не брезгует. «Она, прокля­тая, туманит взор, так что собаки после этого плохо видят и теряют её из глаз», отвратитель­ная своим зловонием, которое испускает, когда псы окружают её. Росомаха всякого задавленно­го зверя и птицу из капканов ворует (сама, однако, умудряется в ловушку не попасть). Харч охотничий, припасы съестные, в лесу оставлен­ные, тоже ворует. А то, что не съест и не унесёт, поливает пахучей своей жидкостью, чтобы поме­тить своим запахом.

Прожорлива росомаха и смела. Даже у рыси без страха отбирает добычу. Лиса ей попадётся или выдра — может загрызть их росомаха. На косуль, иногда на бобров, молодых или больных лосей и оленей нападает и давит.

Крупную добычу росомаха не носит в зубах, т. к. слишком тяжела она для неё, а волочит по земле в место поукромнее, по пути ест и опять волочит. Далеко потом не уходит: сразу съесть не может, кормится несколько дней. Иногда к большой добыче собираются и другие росомахи и сообща пируют.

Когда росомахе с большой охотой не повезло и она голодна, то ловит лягушек у рек и озёр,

молодых уток, рыбу. Шерсть у росомахи от воды намокает плохо. По этой причине обшивают эскимосы её мехом свои одежды по краям рука­вов и ворота, чтобы на морозе не деревенела впитавшая воду малица.

Но вот у кого шкура, можно сказать, воду просто отталкивает, совсем её не принимая, так это у выдры. Оно и понятно: выдра — водяной зверь. Рыбья гроза!

Выдра при случае и диких утят, зайцев и болотных черепах ловит. Не брезгует водяными крысами, лягушками и раками. Но больше всего она любит рыбу. Но выдра — не враг рыболову, а друг. В последнее время биологи установили такую удивительную зависимость: как только у каких-нибудь водоёмов истребят выдр, в них вначале рыбы станет больше, но потом количест­во её заметно уменьшается. Как только снова расплодятся у тех рек и озёр выдры — опять там больше рыбы! Выдры ловят много больных рыб: удаляют тем самым заразных рыб из воды.

Выслеживая добычу, выдра таится на берегу и смотрит. А то и морду опустит в воду, чтобы лучше видеть. Заметит рыбью стайку — осторожно, без шума скользнёт в реку. Там, под водой, рванётся вперёд — и рыба у неё в зубах! Если выдра поймает большую рыбу, тащит её на берег, там и ест. А с маленькими она расправляется прямо в воде.

Выдра с рыбами в «кошки-мышки» играет! Когда сыта и хочет позабавиться, отпустит ры­бёшку и ждёт — пусть подальше отплывёт. А потом пускается за ней в погоню. Поймает и снова отпустит. Выдра вообще очень любит по­играть. Из всех игр самая любимая у неё — катание с горы. Зимой — с ледяной, летом луч­шее место для такой игры — глинистый обрыв. Одна выдра скатится — обрыв ещё сухой, трудно по нему скользить. Вторая, третья съезжают — намочат горку своими телами и тогда по ней, как по льду, можно кататься. И катаются: одна съедет, за ней другая спешит свою очередь не пропустить. Так часами забавляются.

Всего на Земле — 18 видов выдр. Обитают они на всех континентах, кроме Австралии.

644

 

 

 

 

 

Некоторые выдры плывут из рек в море, что­бы ловить там рыбу. Но такой морской поход — явление, так сказать, временное и нерегулярное. Однако есть выдра, которая постоянно живёт в море и на морских берегах, — это калан. Обитает калан у северных тихоокеанских побережий Азии и Северной Америки.

Летним днём каланы обычно плавают в не­скольких километрах от берега в море. В сумер­ках они возвращаются на сушу. Каланихи — очень нежные и заботливые матери, но, увы, малодетные: родится у них только одно дитя раз в два года. Двойни очень редки. Рожают каланихи на берегу или на скалах в море. Пример­но двухнедельного детёныша мать уже учит пла­вать: положит на грудь и, придерживая одной лапой, плывёт на спине в море. С ним, бывает, и ныряет за добычей на дно (детёнышу это ничем не грозит: у каланов при нырянии слуховые проходы и ноздри замыкаются). А добыча — морские звёзды, ежи, рыбы, кальмары, мол­люски, крабы.

Каланы, нырнув, собирают морских ежей и другую добычу, кладут её в складки кожи под мышкой и плотно прижимают лапой, чтобы не растерять. Часто захватят на дне ещё и камень и плывут наверх. Обедать на берегу калан не любит. Волны его покачивают, а он лежит себе

на спине. На груди у него вроде как стол обеденный: утвердив на ней ка­мень, достаёт из-под мышки морских ежей или другую добычу, пойманную на дне, и, разбив о камень, ест не спеша. Поест калан и зевать начнёт. Зевает-зевает, а потом уснёт тут же в воде, лёжа на спине. Лапки на груди сложит, уткнёт в них мордочку и покачивается на волнах, как в гамаке. Единственные враги каланов, кроме человека, — косатки (хищные дельфины).

Прежде каланов было много. Ради дорогого меха их массами истребляли. Теперь на Куриль­ских островах и Камчатке их уцелело, по-види­мому, 4—5 тыс. (в Америке — около 10 тыс.). Охота на них запрещена.

Иногда спрашивают, есть ли в Америке со­боль. И ответ получают: нет, в Америке истин­ный соболь не живёт. Тогда как понять, когда нередко приходится слышать: «американский соболь» или (он же) «гудзонский соболь»?

А так: это не соболь, а американская куница. Честь называться соболем присвоена ей не совсем законно: на основании ценности в пушной тор­говле (однако меньшей, чем у нашего соболя). Как и куница, гудзонский соболь любит жить и охотиться на деревьях, любит ходить с дерева на дерево.

 

 

МЕДВЕЖЬИ

Весна ещё ранняя, апрель. Снегу в лесу по ельникам, борам, буеракам много. Глубо­ко вязнет медведь в нём. Вылез из берлоги, не терпится ему. Как запахи весны почуял, про­ломил «небо» спальной ямы своей, выбрался на свет. Лёг, щурясь, тут же, поверх берлоги. Лежал в дремоте ещё крепкой дня три, никуда не ухо­дил.

Но вот пошёл, всюду хозяйничая: корягу вы­вернет, камни какие перевернёт. Сила велика у зверя. Может, мелочь какая живая есть, чтобы её съесть. Похудел за зиму, голодный зверь, всё жуёт и гложет, что зелено, что живое суетится по весне. Да и падаль найдёт — попирует. Му­равейник — находка особенно приятная. Весь разроет, раскидает далеко вокруг. Лапы поли­жет и «кладёт их на муравьище». Насекомые суетятся, на медвежьи лапы толпами лезут. Он их слижет и съест. И за новой порцией тянется когтистой лапищей.

Когда с моховых болот снег сойдёт, клюкву медведь на них собирает. Щуки на разливы пойдут метать икру — и медведь туда же. Вы­смотрит косматый с берега какую побольше и всеми лапами, как лиса на мышь, прыгнет на рыбину с шумным плеском.

Оттуда, где спит, туда, где кормится, ходит медведь обычно одной тропой, к которой привык. А там, где медведей много, тропы эти — часто единственные дороги в тайге. Ведут они к самым удобным перевалам, к самым рыбным и ягодным местам. Вся Камчатка, например, пере­сечена такими дорогами.

Нет зверя в тайге, кроме тигра в Приамурье, где бурый с полосатым встречаются, да ещё, может быть, большого лося и кабана-секача, который бы медведя не боялся и которого при случае медведь не заломал бы. Лось и кабан, впрочем, тоже от медвежьих когтей не застрахо­ваны. Однако больших секачей косолапый всё-таки остерегается. Но матку с поросятами если увидит — своего не упустит. Оглядится, нет ли кабана поблизости, подползёт тогда без шума по круче и начинает кидать, катить с горы на них камни, коряги, которые потяжелее. Иной раз и задавит так какого-нибудь поросёнка.

Купается медведь с плеском, с шумом. Ко­лотит, забавляясь, лапами по воде. А плавает просто отлично: и на боку, и на спине, и стоя в воде «солдатиком».

Забот у медведя немало. Особенно у медведи­цы с медвежатами. Хорошо ещё, пестуны помо­гают, что бы она без них делала? Медвежата, рождённые в этом году, прозываются муравей­никами, прошлогодние — лончаками. Но тех лончаков, что медведица оставляет при себе и

645

 

 

 

Белый медведь.

 

БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ

Прежде думали: белый поляр­ный медведь — неутомимый бродяга, кочует по дрейфующим льдам всей Арктики, нигде особен­но долго не задерживаясь. Теперь замечено, что белые медведи более привязаны к определённым мес­там, к тем особенно, где есть открытая, свободная ото льда во­да. Зимой это южные окраины арктических льдов. Летом белые медведи разбредаются шире, неко­торые доходят почти до Северно­го полюса (до 88-го градуса северной широты). Но ещё много загадок в миграциях белых медведей.

Острова в Северном Ледо­витом   океане,   местами прибрежья материков — истинная родина белых медведей: здесь осенью под занесённым снегом обрывом залегают в спячку белые медведицы. Здесь родятся у них медвежата. В снежных наносах на берегу роет белый медведь зимо­вальную свою яму. К ней ведёт под снегом «нора» длиной 2—3, а иногда и 6 м. В любой мо­роз близкая к нулю температура сохраняется в берлоге! Весной, примерно в марте, вся семья покидает зимний приют.

Белые медведи, похоже, исчеза­ют. По ориентировочным подсчётам, в мире живёт ещё 10—12 тыс. белых медведей. Из них 5—7 тыс. в нашей Арктике.

которые помогают ей смотреть, ухаживать за малютками мура­вейниками, именуют пестунами. Обычно медведица выбирает одного пестуна. И обычно этот пестун — самочка. Самцов очень редко оставляет медведица в пестунах. Гонит их осенью всех прочь от себя.

Медвежья семья шествует обычно так: впереди медведица, за ней муравейники, а тыл замыкает пестун. Однажды случилось так: переходила медвежья матка с малолетками и пестуном речку. Одного малыша, ухватив за загривок, перенёс через быструю воду пестун, другого сама медведица. За третьим на другую сторону реки пестун не пошёл, и мать дала ему пару увесистых шлепков. Тогда он, осознав вину, потопал за братишкой по камням через реку.

Рожает медведица медвежат зимой в берлоге (в январе — феврале) одного-двух, реже четырёх и даже порой шестерых. Крохотных совсем: с рукавичку — полкилограмма в каждом, не больше. Они слепые (до месяца), шерсть на них редкая, растут, пока в берлоге, медвежата медленно. И дрожат: холодно им. Мать и согревает сосунков, укрыв лапами, и дышит на них, чтобы им теплее было.

Постель берложную медведи готовят из мха и надранной с деревьев коры. Некоторые медведи, в местах, где не очень холодно, ложатся зимовать прямо среди молодых елей, только согнут над собой их вершинки — получится нечто вроде шалаша, в нём и спят. Но там, где зима студёная, роют яму для берлоги где-нибудь недалеко от воды, на болоте, под корнем упавшего дерева. Иные яму накрывают хворостом, ветками, мхом. У такой берлоги, как говорят, есть «небо»,

Самка бурого медведя

с медвежатами

и пойманной рыбой.

646

 

 

 

т. е. крыша. «Челом» берложным называют дыру в берлоге — отдушину.

Рассказывают про медведя, будто он зимой лапу сосёт. Может быть, и сосут некоторые — оттого, как думают, что кожа на подошвах линя­ет и чешется. Но, говорит А. Черкасов, не слы­шал он что-то, чтобы добывали медведей в бер­логах с обсосанными лапами: у всех они сухие, грязные ещё с осени, в пыли и с присохшей землёй.

Прежде чем лечь в берлогу, путает медведь свои следы, как заяц, петляет по бурелому, мо­ховым болотам, по воде, скачет вбок со следа и через валежины, одним словом, туда-сюда не раз пройдётся. Только тогда ляжет, успокоенный, что след хорошо запутал.

Если лето было малокормное, то некоторые, особенно худые, медведи и вовсе в берлоге не лежат, всю зиму бродят голодные. Эти шатуны, как их называют, — «смертники», до весны они погибнут. Шатуны человеку, скотине и всякому зверю опасны — даже медведю, спящему в бер­логе. Был случай: небольшой медведь-шатун раскопал берлогу медведя, который был здоровей его, загрыз и съел сонного Топтыгина.

Чем восточнее живут медведи, тем крупнее они. В Старом Свете самые большие медведи — камчатские. Но если последуем по путям древне­го расселения медведей через Берингов пролив в Америку, то найдём здесь, на Аляске и некото­рых близких к ней островах, ещё более крупных медведей. Это бурый медведь кадляк — чемпион-тяжеловес среди всех хищников на Земле (до 751 кг весом). Когда стоит этот зверь, опираясь на все четыре ноги, то в холке высота его до 130 см (у европейского медведя в среднем — 1м).

Гризли, или серый медведь, — другой подвид бурого, почти так же велик, но окрашен светлее.

В Северной Америке есть чёрные медведи, или барибалы. Они мельче гризли и бурых (около 90 см в холке), а самые крупные весят около 160 кг. Знаменитые шапки британских гвардей­цев шьют из шкур именно этих медведей, кото­рых ещё много в Америке.

В Индии и на Дальнем Востоке России тоже водится чёрный медведь — гималайский. Он возбудим, раздражителен и часто по малому поводу или без повода приходит в бешенство. На людей нападает, лишь когда все пути к бегству отрезаны. И тогда больше от страха, чем от храбрости, атакует и бьёт в лицо тупыми, но длинными когтями. На совести этого медведя больше, чем у любого другого зверя Индии, иска­леченных и обезображенных людей.

Там, где зимой холодно, гималайские медведи к осени очень жиреют (сала на иных процентов сорок от общего веса). Найдя дуплистое дерево, дупло в нём выскоблят когтями и очистят от гнилья, расширив для себя просторное поме­щение. В дупле, иногда в пяти метрах от земли и выше, спят всю зиму.

В Азии живут ещё два медведя: малайский и губач. Из всех медведей малайский — самый маленький: от носа до корня короткого хвоста около 120 см, а весит — не более 50 кг. Но совсем не безобиден, взрослые медведи довольно свирепы. В Москов­ском зоопарке однажды произошёл страшный случай: один малайский медведь отгрыз руку мальчику, которого хорошо знал и к которому, казалось, вполне привык. Мальчик хотел через решётку погладить медведя.

По деревьям малайский медведь лазает лучше всех медведей. Здесь, высоко над землёй, и про­водит он большую часть жизни в поисках яще­риц, птичьих и пчелиных гнёзд и фруктов.

Медведь-губач.

Второй медведь, обитающий в Азии, — губач (родина его — Южная Индия). Его называют также медведем-ленивцем. Ноздри на широком его носу так устроены, что когда надо, их плотно закрывают особые мускулы. А «надо» часто: всякий раз, когда, разорив гнездо пчёл или термитов, губач с сопением и шумом всасывает в свою пасть, как в пылесос, этих любимых им насекомых. Если бы ноздри в столь ответствен­ный момент не были плотно закрыты, насеко­мые набились бы в нос, что, конечно, если учесть

647

 

 

 

их  жалящие свойства,  не очень-то

приятно.

В Южной Америке живут очковые медведи. Названы так за широкие белые кольца вокруг глаз. Очковый медведь — очень редкое, пугливое животное.  Насколько известно,  ещё никто из европейцев не видел его на воле. По-видимому, этот медведь более убеждённый веге­тарианец, чем все, о которых было рассказано. В зоопарках, куда очковые медведи попадали не раз и даже размножались здесь, мясо они едят менее охотно, чем другие медведи.

СОБАЧЬИ

Собачьи — самые древние представители отря­да хищных. Представители этого семейства встречаются на всех континентах, кроме Ан­тарктиды.

Серый волк — главная «собака». Он самый крупный представитель собачьих. В прошлом волк был широко распространён на Земле и оказывал, да и сейчас ещё оказывает, серьёзное влияние на жизнь людей. Наконец, именно волк стал родоначальником многочисленного племе­ни домашних собак, ставших для первобытного человека верными друзьями и помощниками и до сих пор играющих важную роль в нашей жизни.

Описывать волка не нужно. Волки больше всего похожи на немецких овчарок, а ростом могут быть крупнее их. Главное отличие от со­бак — хвост. Волк никогда не закручивает его колечком, а держит опущенным вниз или вытя­нутым параллельно земле. По сравнению с соба­ками волки более сдержанны в движениях, не суетливы.

Горожане часто считают, что волки живут в глухих бескрайних лесах. На самом деле они таких мест избегают — там слишком мало кор­ма. Волки любят степи, полупустыни, тундры, небольшие леса, перемежающиеся с открытыми пространствами. Живут волки парами или семь­ями. Зимой несколько семей могут объединиться в стаю. Весной стаи распадаются, и семейные пары спешат благоустроить логово.

Волчица обычно приносит 2—8 волчат, редко больше. Они слепые и глухие. Прозревают вол­чата дней через десять, а ещё через две недели начинают вылезать из логова, чтобы погреться на солнце, поиграть и удовлетворить своё не­уёмное любопытство. Мать полтора месяца кор­мит малышей молоком, прикармливая понемно­гу мясом. Охотятся оба родителя. Не случайно говорят, что волка ноги кормят: за одну охоту зверю порой приходится пробежать 50—120 км, т. к. в радиусе 7 км от логова волки не охотятся. Мясо детям родители поначалу приносят в своих желудках и, отрыгивая его, кормят малышей. Позже, чтобы научить их убивать, приносят живую добычу. Затем отец начинает водить ма­лышей на экскурсии в лес и постепенно посвя­щает их в охотничью премудрость. Осенью моло­дые волки становятся полноправными членами

ПЕСЕЦ

Песца называют полярной лисицей, хотя он состоит с лисицей в точно таком же родстве, как и с волком. Не­которых песцов, главным образом живущих на островах, на­зывают голубыми, хотя только часть из них носит зимой серовато-голубые шубки.

Живут песцы в Арктике и в прилегающих к ней районах. Зимой они кочуют, причём одни, двигаясь вдоль рек и морских побережий, пробираются на юг, в тайгу, а другие уходят во льды Северного Ледовитого океана, удаляясь на сотни километров от ближайшей суши, и странствуют здесь, сопровождая белых медведей, как шакалы сопровожда­ют львов. Оба бывают сыты, ведь песцу много не надо — за­брызганным кровью снегом можно отлично пообедать. Добытый тюлень позволяет устроить грандиозный пир и для медведя, и для песца.

Песцы — хищники, но способны есть всё мало-мальски съедобное, а основная их пища — лемминги. Они обеспечива­ют благоденствие песцов, живущих на материке. Излишки пищи закапываются про запас.

Норой для выведения потомства пользуется несколько поколений песцов, ежегодно подновляя и расширяя жилище. В результате образуется целый городок с грандиозной систе­мой подземных коридоров, имеющей 60—80 выходов. В та­ком подземном лабиринте могут поселиться 2—3 семьи, хотя песцы обычно непосредственного соседства избегают. Зимой этими норами они не пользуются, спят в снежных ло­говах, а если разразится пурга, роют снежную нору и терпеливо 3—5 дней пережидают в ней непогоду.

Песцы плодовиты. Самки приносят в среднем 8—9 щен­ков, хотя встречаются семьи с 20—25 малышами. Особенно большими семьи бывают в год «урожая» на леммингов.

Голубой песец.

648

 

 

 

Серые волки вытаскивают детёныша из воды.

стаи и на зорях участвуют в хоровом пении: воют. Зимние морозы волкам не страшны: у них прекрасные шубы, и они не мёрзнут, зато их нередко мучает голод, и тогда хищники появля­ются у жилья, режут скот, воруют собак.

В годовалом возрасте волки начинают прояв­лять интерес к юным волчицам, но до свадеб дело не доходит. Молодые ещё год, а то и два ухажи­вают друг за другом. За два года можно хорошо узнать друг друга и проверить свои чувства — неудивительно, что браки у волков заключаются на всю жизнь. Родители разрешают новой семье поселиться на охраняемой ими территории, но не ближе 2 км от своего логова.

Волки — искусные охотники, это особенно заметно, когда они охотятся сообща, устраивая охоту с загоном. Одни звери, не торопясь, гонят стадо оленей, а другие, заблаговременно затаив­шись на пути их наиболее вероятного движения, с нетерпением поджидают приближения добычи или просто бросаются ей наперерез. Взрослому зверю нужно 2 кг мяса в день. Главная добыча волков — копытные: олени, лоси, кабаны, но если вокруг много мелкоты — леммингов, мы­шей, полёвок, волки отъедаются на этих кормах, а в пустынях, обнаружив стаю саранчи, несколь­ко дней пируют.

Ещё сравнительно недавно волков безжалост­но уничтожали, да и теперь преследуют почти повсеместно, считая, что они наносят природе невосполнимые потери и представляют угрозу для животноводства. Действительно, там, где волков много, а дичи мало, они нападают на стада и режут много животных. Но дикой при­роде волки необходимы. В этом учёные успели уже неоднократно убедиться. В ряде заповедни­ков США было решено полностью уничтожить волков, но это обернулось трагедией. Сначала

ШАКАЛЫ

Известно всего 4 вида шакалов. Самый красивый и эле­гантный — чепрачный, обитающий в Юго-Восточной Африке. Кроме Африки шакалы обитают в Европе и Азии. Главная черта в характере шакалов — нахальство, безнака­занно сходящее им с рук, т. к. звери эти обладают незауряд­ным умом и находчивостью. Любят шакалы селиться вблизи населённых пунктов и ночью посещают свалки, ищут отбросы по обочинам дорог и у полотна железной дороги. Шакал охотится на всё, что движется, если уверен, что мо­жет справиться с объектом охоты. Не брезгует падалью, а там, где ещё сохранились крупные хищники, постоянно со­провождает их, доедая «остатки с барского стола». Не избе­гает растительной пищи, особенно сладких плодов.

На промысел шакалы выходят с наступлением темно­ты, воем оповещая об этом своих собратьев. А они, если оказались поблизости,  немедленно откликаются, устраивая настоящий концерт. Этот ежедневный заунывный плач ша­калов досаждает местным жителям не меньше, чем бесчинства, которые они устраивают, посещая курятники и ондатровые  хозяйства.  Охотятся  шакалы  поодиночке, парами и небольшими группами. В поисках добычи трусят неторопливой рысцой, по пути обследуя всё, что кажется им подозрительным. Обнаружив какую-нибудь живность, умело подкрадываются и ловко её хватают. Живут шакалы оседло, регулярных кочёвок не совершают, но иногда предпринимают дальние вылазки, каким-то образом почув­ствовав, что где-то произошёл массовый падёж скота или волны выбросили на морское побережье туши мёртвых дельфинов.

Чепрачный шакал.

649

 

 

 

ДИНГО

Эта собака — единственный хищник Австралии. Правда, исконно австралийским животным она не является. Динго — вторично одичавшая собака, которую люди завезли в Австралию около 3 тыс. лет назад, видимо, с островов Малайского архипелага. Им было нетрудно здесь акклиматизироваться, т. к. дичи хватало, а конкуренты отсутствовали.

В то время, когда в Австралию хлынул поток переселен­цев, динго заселяли открытые равнины или разреженные ле­са и охотились там на самую разную живность, разбойничая в одиночку, парами или целыми семьями. Когда австралийские фермеры увлеклись овцеводством, динго переключились на овец. Видимо, баранина пришлась им по вкусу, а «охота» на овец не составляла особого труда. Есте­ственно, что фермеры объявили динго беспощадную войну. В результате их количество сильно уменьшилось.

В брачный период динго роют нору или занимают уже го­товую. Оба родителя на равных началах участвуют во всех хозяйственных работах и в воспитании детей. Нередко динго заключают смешанные браки с домашними собаками. В отличие от домашних собак динго не лают, а только за­вывают  и тявкают.  Постоянно находятся люди,  которые берутся приручить этих симпатичных животных, но ничего путного из этого не выходит. Они настолько недисциплинированны, что их приходится держать в клет­ках и водить на поводке, не спуская с них глаз, иначе они не­пременно  нашкодят.

копытные в заповеднике быстро (в 5—10 раз) увеличивали свою численность, затем, уничто­жив всю пригодную им в пищу растительность, тысячами гибли от голода. Волки уничтожают главным образом больных и слабых животных, выполняя роль санитаров. Без хищников при­рода существовать не может.

Рыженькая кумушка лисица — обычный пер­сонаж народных сказок, символ хитрости, изворотливости, ловкости, и это, нужно сказать, в некоторой степени соответствует действитель­ности. Лисонька — типичный обитатель лесостепей, степей и предгорий — не только не избегает окультуренного ландшафта, но даже любит се­литься вблизи человека, а чтобы приспособиться к таким соседям с их собаками, ружьями, авто­мобилями, нужно уметь шевелить мозгами.

Род лисиц объединяет всего 6 видов живот­ных. Встретиться с ними можно на всех конти­нентах, в том числе и в Австралии, куда они были специально завезены. Рыжая лисица засе­ляет среднюю полосу России. Лисы — ярко выра­женные индивидуалисты. Зимнюю половину го­да они живут поодиночке и только на лето обра­зуют семьи. В стаи лисы никогда не собираются.

Лисы едят всё: от плодов и ягод, жуков и кузнечиков до зайцев и детёнышей косуль, но основа их питания — мелкие мышевидные гры­зуны. Весной, отпраздновав свадьбу, семейная пара оборудует нору под жильё. Чаще всего норы находятся на южных склонах оврагов и имеют несколько выходов. Лисы — неряхи, и отличить жилую нору от нежилой совсем нетрудно. К жилым ведут хорошо набитые тропы, рядом есть вытоптанные площадки, повсюду разбросаны объедки и помёт.

Зимой рыжие бестии норами не пользуются, разве что прячутся туда от преследователей, а спят в снежных постелях, свернувшись калачи­ком и прикрыв хвостом от мороза нос. У них отличный мех, и мороз им не страшен. Лисьи шкурки повсеместно в цене, а сами лисы явля­ются обычным объектом охоты. Ещё более цен­ные разновидности обыкновенной лисицы (чёр­но-бурые, серебристо-чёрные, платиновые) раз­водятся на зверофермах ради их красивого меха.

Собаки динго, рассматривающие черепаху.

Играющие лисята.

650

 

 

 

ДОМАШНЯЯ СОБАКА

Собака — наш самый верный друг из до­машних животных и друг самый первый, приобретённый человеком ещё в каменном веке. Семь, а возможно, и тринадцать тысяч лет назад, в самый холод последнего оледенения, раньше, чем научился скотоводству и земледелию, когда был ещё бродячим охотником, приручил человек волка.

Постепенно, с годами благотворного для обоих сотрудничества, превратился волк в собаку. Позднее перед потомками приручённых волков встали новые задачи: не только выслеживание дичи, но и охрана жилищ, посевов, стад. Было два главных центра происхождения собак — Индия и Малая Азия. Но люди каменного века приручали волка и в других местах его прежнего обширного ареала обитания.

Индийский волк был родоначальником боль­шинства пород собак: легавых, гончих, борзых, всевозможных терьеров и болонок, шпицев, пу­делей... А наш северный волк был прародителем лаек и овчарок, но и здесь не обошлось без примеси крови индийских волков.

В Древнем Египте уже 3—4 тыс. лет назад были борзые почти современного типа, гончие, таксы. В Малой Азии у хеттов и в Ассирии — тяжёлые догообразные боевые собаки. Одетые в панцирь, сражались они в рядах войска, с ними охотились на копытных и хищных зверей, например на львов, о чём вполне убедительно свидетельствуют сохранившиеся от той эпохи барельефы.

Однако это не значит, как иногда думают, что все наши современные породы тех же типов (борзые, гончие, таксы, доги) ведут прямое про­исхождение от древних пород. Они выведены гораздо позднее.

В настоящее время существует приблизитель­но 400 пород домашних собак. Остановимся ко­ротко на некоторых из них. Как считают, дого­образные собаки происходят от тибетского до­га — чёрного, лохматого и массивного. Монголь­ская овчарка — просто его современная раз­новидность (в СНГ она встречается в Бурятии и ближайших к ней районах до Восточного Казах­стана). А среднеазиатские и кавказские овчар­ки — прямые потомки тибетского дога.

Ассиро-вавилонские «доги» под названием эпирских собак, или молоссов, были завезены в Древнюю Грецию и Рим, где тоже использо­вались как боевые псы (на цирковых аренах Древнего Рима сражались даже со слонами!). В средние века их потомки — булленбейцеры и бэрэнбейцеры («быкоборцы» и «медведеборцы») — заслужили большую славу не на полях сражений, а в схватках с медведями и быками. Травильные были собаки. От них и происходит мастиф, или английский дог, — древнейшая из современных догообразных собак.

Мастиф — мощное животное: рост в холке — 70 см и больше, вес — 90 и больше килограммов. Рекорд по этой части принадлежит мастифу по кличке Айкама Зобра из Лондона. Он весил 144,66 кг, высота в холке — 88,7 см. Однажды его хозяин, уезжая из дома, отдал пса на время своему родственнику, который раскормил собаку так, что мастиф стал весить 153,5 кг. Более тяжёлых собак никогда на свете не было.

Травля быков — старая народная забава анг­личан. Мастиф был для этого лучшей собакой. Сила и бесстрашие в сочетании с бульдожьим прикусом (нижняя челюсть длиннее верхней) давали ему явные преимущества перед другими псами. Победа доставалась той собаке, которая, схватив быка за морду, сворачивала ему шею и валила на землю.

Мелкий родич мастифов — английский буль­дог. Его напускали на других собак, на волков, но и на быков тоже. Об этом говорит само на­звание породы: «бульдог» по-английски — «бы­чья собака».

Как и мастиф, бульдог не кусает на волчий манер, не режет зубами (про волка говорят: «резанул», «зарезал»). У этой собаки — мёртвая хватка. Вцепившись, бульдог уже не разжимает челюстей, а, методично перегрызая шею врага, добирается до горла и так стискивает его, что соперник задыхается. Эта маленькая «собачка» может укротить любого самого буйного быка. Повиснет у него на морде, вонзив зубы в ноздри, бык мотает головой, хочет стряхнуть бульдога, но ничего не получается, да и больно очень... Встанет измученный бык, опустив до земли го­лову, и мычит жалобно. Бульдог отцепится, а бык смирный стоит. Тогда можно подойти к нему — бык не тронет. Бульдог — крепкая, приземистая, тяжёлая собака. Рост его в хол­ке — всего до 45 см, а вес — до 23 килограммов!

Самая высокая в мире собака — немецкий дог. Рост кобелей до 90 см и больше, вес — не менее 70 кг. Рекордист по росту и весу в этой породе — дог по кличке Шамгрет Данзас из Англии. Его высота в холке — 106,6 см, вес — 108 кг. Не­мецкий дог — потомок старинных булленбейцеров с примесью крови английских борзых (оттого он такой подтянутый и стройный).

Боксёр получен от скрещивания английских бульдогов с мелкой разновидностью булленбейцеров (брабантской). В 1895 г. четыре довольно примитивных боксёра впервые демонстрирова­лись на выставке собак в Мюнхене. Селекционе­рам пришлось немало поработать, чтобы по­лучить из этих примитивных собак очень свое­образной красоты пса, каким стал теперь боксёр. Самостоятельной породой он был признан лишь в 1925 г. Название породы, по мнению одних кинологов (специалистов по собакам), происхо­дит от сходства морды этого пса с обезображенным лицом боксёра. Другие полагают, что эти подвиж-

651

 

 

 

ные собаки сами «боксируют» с мя­чами (ударами мордой).

Чемпионом по весу среди собак после мастифа был сенбернар по кличке Бе­недиктин-младший. Его вес — 140,6 кг. Обычно же сенбернары не тяжелее 90 кг. Выведена эта порода в Швейцарии в Сен-Бернарском монасты­ре. Здесь дрессировали сенбернаров отыскивать захваченных непогодой, замерзающих в пургу на горных перевалах путников. Собаки, найдя погибающего человека, разгребают над ним снег, согревают своим телом. Затем бегут в монастырь и громким лаем зовут монахов, ведут их к най­денным в снегу людям. Самый знаменитый из сенбернаров — Барри. Он спас 40 человек. Рас­пространена легенда, будто сорок первый най­денный им в снегу путник застрелил пса, приняв за волка. Но это не так: Барри умер своей смер­тью от старости в 1814 г.

Есть ещё и другие догообразные собаки, но в небольшой статье рассказать обо всех даже крат­ко невозможно. Назовём лишь ещё некоторых из них: водолаз, датский дог, бордоский дог, ротвей­лер, леонбергер и прочие.

Из всех овчарок наиболее популярна и хоро-

шо всем известна немецкая овчарка. Это наилуч­шая служебная собака. Первый представитель этой породы — грязно-белого окраса Грайф — был показан на выставке в Ганновере в 1882 г. На состязаниях по пастьбе стад Грайф занял первое место и первым был внесён в родословную книгу немецких овчарок.

Предки южнорусской овчарки — из Испании. Оттуда отары овец-мериносов перегонялись в другие страны. Вместе с овцами сопровождавшие их овчарки попали в Россию. Было это давно: в конце XVIII в. Порода эта очень малочисленная в наши дни, можно сказать, исчезающая.

Доберман-пинчер был выведен в Германии в 70-х гг. прошлого века Людвигом Доберманом. Точных сведений о происхождении этой породы нет. Доберман-пинчер — хорошая служебная собака с отличным чутьём. В Россию впервые завезён в 1902 г.

Из четырёхсот пород собак десятая часть — терьеры. Первоначально они были выведены для охоты как норные собаки: выгоняли из-под зем­ли лисиц. Со временем многие терьеры перестали быть охотничьими и разводились лишь как комнатно-декоративные. Самый большой из терье-

ПОРОДЫ ДОМАШНИХ СОБАК:

1. Афганская борзая.  2. Чау-чау.   3. Пекинес.  4. Русская псовая борзая.

652

 

 

 

ров — эрдель-терьер — хорошая служебная соба­ка. Самый маленький — йоркшир-терьер. Один из них был размером со спичечный коробок. Его высота в холке — 6,3 см, а вес — 113 г. Из терьеров, пожалуй, самый интересный — буль­терьер. Известный знаток собак Рихард Штребель пишет о нём: «Его можно назвать гладиато­ром. Он соединил в себе упорство в схватке и злобность терьера и стойкость бульдога. Он соз­дан для боя. Его фигура, мускулатура, мощные челюсти — результат целенаправленного разве­дения». Несмотря на небольшой рост, это очень сильная собака. Например, на национальном состязании в США в 1988 г. бультерьер по клич­ке Кисси Беар более 20 секунд тащил груз весом в 2 тонны 678 килограммов!

Охотничьих собак больше 150 пород. О них можно было бы много и интересно рассказать, но объём статьи не позволяет. Одна из старых и лучших этих пород — русская борзая стала те­перь, можно сказать, комнатной собакой. Преж­де же так называемые «приёмистые» борзые кобели в одиночку брали матёрых волков.

Гончих у нас в основном две хорошие породы: русская и англо-русская. Прежде их задачей было поднять зверя с лёжки (или отыскать све­жий след) и выгнать его в поле или на луговину,

где уже ринутся за ним в  погоню борзые. В наши дни с гончими охо­тятся главным образом на зайца и лису.  Они преследуют  их с заливистым лаем (любо послушать его!) и выгоняют на охотников.

Легавые и спаниели у нас теперь стали по существу комнатными собаками, поэтому го­ворить о них не будем.

И в заключение об одной из самых маленьких собак мира — чихуахуа, или о карликовом мек­сиканском терьере. Её рост — всего 15—20 см, а вес — от 0,5 кг до 2,5 кг. Ещё до Колумба разводили в Мексике этих собак, но лишь в 1942 г. они были признаны особой породой. Главное к ней требование — как можно меньший рост. А шерсть у этой большеухой собачки может быть длинной либо совсем короткой и гладкой (тогда похожа она на маленького той-терьера). Именно таким короткошёрстным чихуахуа по­следнее время и отдаётся предпочтение. Окрас может быть любым, пёстрым или одноцветным всех тонов, но преобладают среди них сейчас рыжие или светло-коричневые.

Возможно, ещё живёт в США самая малень­кая из чихуахуа по кличке Пинатс. Её длина от носа до хвоста — 25 см, высота в холке — 14 см, вес — 630 г.

ЯЩЕРЫ

В отряде панголинов, или ящеров, — одно семейство и один род очень странных на вид животных: они одеты роговой чешуёй. Только конец и бока морды, горло, брюхо и внутренняя поверхность ног не покрыты чешуёй. Во рту у панголинов совсем нет зубов, но есть роговые зазубренные пластины в желудке, которые пере­тирают муравьев и термитов — основную пищу ящеров. Язык у ящеров шнуровидный, длин­ный, липкий, у крупных панголинов он до 40 см длиной.

40—50 млн. лет назад панголины водились и в Европе (их кости найдены в Южной Германии и Испании). Один вымерший ящер был длиной до 2,5 м.

Кгвара, кхака, инкаке, абу-кхирфа, бвана-мганга, ксикхвара и ещё множество других имён у панголина. Абу-кхирфа — означает «коровий отец», а бвана-мганга — «господин доктор». Верят в Африке, что если сжечь панголина в загоне для скота, то скоту будут обеспечены и здоровье, и долголетие, и плодовитость. Чешуя панголина — талисман, надёжно защищающий от львиных когтей и зубов; кольцо из неё — лучшее средство от «дурного глаза». Чешуя, истолчённая в порошок, спасает будто бы от сильного кровотечения.

Чешуя, шкура, когти, волосы — всё ценится в местной медицине и чародействе. И даже в

военном деле: из панцирей панголинов в Индо­незии шили, а местами и поныне шьют чешуй­чатые доспехи — стрелы их не пробивают. Из-за всего этого много убивают панголинов.

И всё-таки живы они! Точно выходцы из давно минувшей эры, лазают ящеры по деревь­ям, цепляясь длинным чешуйчатым хвостом за ветки. Только два панголина (и оба африкан­ские) — степной и гигантский — живут на земле. А всего на планете 7 видов панголинов: 4 афри­канских и 3 южноазиатских. Африканские яще­ры дарят миру обычно лишь одного потомка в год, азиатские — одного-трёх.

Первый тяжеловес среди панголинов — ги­гантский ящер — весит до 27 кг, а длина его тела с хвостом — почти 2 м. Другие ящеры меньше: от 70 см до 1,5 м.

Степной, гигантский и индийский панголины спят ночью в норах, которые нередко уходят на 3 м в глубь земли и там расширяются, образуя камеры до двух метров в поперечнике. Спальни других панголинов — дупла деревьев.

Одно из названий зверя — «панголин» про­исходит от малайского слова «пенголин», что означает способность сворачиваться в шар. Яще­ры умеют так прочно свернуться, прикрыв лапа­ми и головой небронированное брюхо, что не­крупный хищник не в силах их развернуть. Даже человек с трудом справляется с этой задачей.

653

 

 

 

Ящер.

Броня панголина похожа на чешуйчатый до-спех: её пластины лежат одна на другой, как чешуйки на еловой шишке. Раньше думали, что это слипшиеся волосы. Но, внимательно иссле­довав чешуи панголина, убедились, что они скорее напоминают ноготь, чем колтун из слипших­ся волос. Если панголин потеряет одну из чешуй, на её месте скоро вырастает новая.

Когда панголины кормятся, их длинные ког­ти незаменимы. Крушат прочные термитники и муравейники и в каждую дырочку, пробитую саблевидными когтями, суют ящеры узкую мор­дочку, а дальше все закоулки в термитнике вылизывают длинным липким языком. Как только муравьи или термиты облепят язык, пан­голин тут же втягивает его в рот и тянется за новой порцией.

Наполнив желудок такого рода пищей, пан­голин удаляется куда-нибудь в укромное место и заваливается спать. Но желудок его в это время работает неустанно: мнёт и давит роговыми зу­бами, сидящими на его внутренней поверхности, проглоченных насекомых.

Живут ящеры в одиночестве, реже — парами. Детёныши рождаются поздней осенью и зимой; броня у них ещё мягкая, но через несколько дней она твердеет. Забираются тогда ящерята к ма­тери на хвост и, крепко вцепившись в него, разъезжают по земле и по деревьям.

Панголины — животные немые. Все звуки, которые они издают, — сопение и треск тру­щихся друг о друга чешуй.

ПРИМАТЫ

Приматы. Этим словом назван один из самых замечательных отрядов млекопитающих. В него входят полуобезьяны, обезьяны (настоящие обезьяны!) и человек.

Термин «приматы» («одни из первых») для обозначения отряда животных, в котором объ­единены обезьяны и человек, впервые использовал Карл Линней ещё в 1758 г. По тем временам это был весьма смелый поступок. Объединение в один отряд обезьян и человека означало, что между ними имеется огромное сходство, а ведь в Библии говорится, что Бог создал человека по образу и подобию своему.

РУКОНОЖКА АЙ-АЙ

К числу наиболее редких лемуров Мадагаскара относится руконожка ай-ай. «Ай-ай!» — удивлённо закричали ту­земцы, увидев у французского путешественника это незнако­мое им прежде странное создание. Главная примечательная особенность этого зверька размером с кошку — пальцы на передних лапах, такие длинные и тонкие, что кажется, буд­то на них одна кожа да косточки. Учуяв в трухлявом древес­ном стволе личинок короедов, ай-ай прогрызает кору, запускает в личиночьи ходы свой тонкий палец с коготком и извлекает добычу. Так же поступает с плодами, за­ключёнными в прочную кожуру: прогрызает в ней дырочку и пальцем извлекает содержимое. А проснувшись поздним вече­ром, всё тем же коготком на длинном пальце приводит в порядок шёрстку.

Руконожка.

654

 

 

 

Полуобезьяны. Это название может пока­заться насмешкой. Кажется, что некоторые из них вообще ничего общего с обезьянами не име­ют. Например, тупайи, небольшие зверьки, по­хожие на крыс, с вытянутой мордочкой и длин­ным пушистым хвостом. Далеко не все зоологи находят у них черты сходства с обезьянами.

Живут тупайи в Южной Азии и на островах Индийского и Тихого океанов. Как и большин­ство приматов, тупайи — обитатели лесов, боль­шую часть дня они проводят на деревьях, уве­ренно бегают по ветвям и наклонным стволам и там же находят пищу: спелые плоды и насеко­мых. Не откажутся перекусить ящерицей или крохотным птенчиком. Однако, добывая корм на деревьях, обедать предпочитают на земле.

Известно 12 видов тупай. Самые маленькие из них — мышиные, или карликовые, тупайи. Длина их тела (туловища и головы) всего 10— 15 см и такой же хвостик. Размер самой боль­шой тупайи — таны — 25 см. У неё на лапках, впрочем, как и у большинства других приматов, по пять необычно длинных и подвижных паль­цев. Это единственное внешнее сходство с обезь­янами. Правда, в отличие от других приматов на пальцах не ногти, а коготки. А ведь на хватательной руке когти — только помеха. Они всегда могут зацепиться за кору и не позволят быстро отпустить схваченную ветвь. Верхола­зам от когтей одни хлопоты. Вот что, оказыва­ется, послужило толчком для постепенного облагораживания лап приматов!

Полуобезьяны — существа мелкие. К числу крупных относятся кошачьи лемуры. Обитают они на острове Мадагаскар. Эти красивые зверь­ки живут стадами по 10—12 особей, предпо­читая засушливые леса, и, не очень интересуясь деревьями, большую часть дня проводят на зем­ле. Когда зверьки пасутся в траве, они высоко задирают свои хвосты. Это делается для того, чтобы поддерживать связь друг с другом и не потеряться, а в случае опасности действовать слаженно. Длинный хвост виден даже в высокой траве, которая скрывает тело лемура. Они ис­пользуют и обонятельную сигнализацию. Для этого, продев между ног свой длинный хвост, лемур прижимает его кончик к пахучим желе­зам, которые находятся где-то на внутренней стороне рук недалеко от подмышки. Теперь под­нятый над головой хвост будет распространять специфический аромат. С таким хвостом не по­теряешься даже в густых зарослях. Кошачьи лемуры — вегетарианцы, любят сочные фрук­ты, умеют очищать их от кожуры и кушают очень аккуратно.

Среди лемуров самый крупный — индри. Его длина от кончика носа до кончика хвоста — 70 см. Собственно, настоящего хвоста, какой полагалось бы иметь уважающему себя лемуру, у индри нет. Вместо него — короткий обрубок в 2—3 см   длиной.   Окраска   чёрно-белая.   Чёрные — перчатки, тапочки, наколенники, части спины и шеи, остальное — преимущественно белое.

Галаго.

Индри не могут существовать вне леса. Путешествуя в кронах, они совершают большие грациозные прыжки, причём, перелетая с дерева на дерево, к помощи рук совершенно не прибе­гают.

Слово «индри» на языке одной из народно­стей Мадагаскара означает «посмотри на это». Французский зоолог, услышавший это слово от своего проводника, по ошибке принял его за название животного. Жители Мадагаскара на­зывают индри «лесной собакой», т. к. благодаря большому горловому мешку, являющемуся резо­натором, лемуры способны издавать громкие ла­ющие звуки, а за их любовь греться на солнце, повернувшись к нему мордочкой и воздев лапы к небу, лемура называют «солнцепоклонником» и считают священным.

Интересны полуобезьяны семейства лориобразных. Они обитают в Африке и в южноази­атских лесах. Большинство из них и внешне, и по поведению похожи друг на друга.

655

 

 

 

Долгопят-привидение.

Толстый лори с детёнышем.

Лориды — мелкие ночные животные. Очень характер­ная черта этих животных, получившая отображение в названии одного из видов, — их крайняя медлительность. Медленный толстый лори, когда путешествует по древес­ным ветвям, так медленно передвигает лапы, будто спит на ходу. Он не делает никаких прыжков или резких движений. Медлительность — форма самозащиты. В сум­раке ночного леса медленно и плавно перемещающееся животное заметить трудно. Это спасает его от хищников и помогает подкрадываться к добыче.

Лори обитают в Индии, а ангвантибо и пото — в Африке. Эти зверьки и внешностью, и поведением похожи на медленного толстого лори. Однако если лори, видимо, по лености, чтобы лишний раз не менять позу, может пообедать крупной улиткой, вися вниз головой на одной задней лапе, то ангвантибо только в такой позе и чувст­вует себя комфортно. У пото другая особенность. Длинные и острые задние отростки его последних шейных и двух первых грудных позвонков торчат наружу. При напа­дении врага пото прижимает голову к груди и встречает его ощетинившимся шипами загривком.

Настоящих обезьян представлять не нужно: они знако­мы всем. У них голое или слабоволосистое лицо, круглые, как у человека, уши, большая голова и соответственно крупный мозг.

В отношении хвостов у обезьян нет устоявшейся «мо­ды». У одних видов вообще нет хвостов, другие довольст­вуются совсем маленькими невзрачными хвостиками. Встречаются хвосты средней длины, а есть по-настоящему длиннохвостые обезьяны. Для них хвост служит пятой рукой. Странствуя в кронах деревьев, они страхуют себя, придерживаясь за ветки хвостом, могут висеть на хвосте, срывать руками фрукты и подносить их ко рту.

Американских обезьян, иными словами, обезьян Ново­го Света, легко отличить от афро-азиатских. «Американ­цы» — широконосые существа. У них широкая носовая перегородка и ноздри смотрят в стороны, а у обезьян Старого Света нос похож на человеческий. У американ­ских обезьян нет защёчных мешков, которые во время набегов на кукурузные плантации макаки и павианы до отказа набивают зёрнами, чтобы потом спокойно пообе­дать. У американских обезьян ноги действительно похожи на настоящие ноги, тогда как обезьяны Старого Света определённо четвероруки.

Коаты, или паукообразные обезьяны, получили своё название за длинные тонкие конечности и цепкий хвост, придающие им сходство с пауками. Хвост в полтора раза длиннее туловища, и его конец с внутренней стороны оголён. Когда коата прогуливается в кронах деревьев, её хвост служит страховочным канатом: он скользит по вышерасположенной ветке, как дуги троллейбуса по про­водам. Если посетители зоопарка предложат обезьянке конфетку, она протянет за нею хвост. Коаты любят ходить на двух ногах. Они чрезвычайно доброжелательны к своим соплеменникам. Это единственные из обезьян, которые делятся пищей с членами своей группы.

Америка — родина самых маленьких обезьян. Это игрунки — забавные существа с пучками волос возле ушей и другими украшениями на голове. Например, императорские амарины, названные в честь австрийского импе­ратора Франца-Иосифа I, прославившегося своими гро-

656

 

 

 

Эфиопские мартышки.

Чёрная

паукообразная

обезьяна.

мадными усами, тоже носят невообразимо пыш­ные усы. Игрунки — величиной с крысу или белку, а карликовая мармозетка — пигмей раз­мером с мышь и с удивительно длинным хвос­тиком. Однако эта малютка, питающаяся насе­комыми, способна совершать прыжки до двух метров длиной. Стадо игрунков возглавляет са­мец, но он командует только его мужской поло­виной, над женской владычествует его супруга. Это самые примитивные из обезьян. В отличие от своих ближайших родственников самки иг­рунков приносят 1—2 или 3—4 малышей. Со­вершенно очевидно, что без помощи самца ма­тери с такой оравой не справиться. Но самец самоотверженно выполняет свой долг, носит на спине 1—2 детей и только на отдыхе подсажива­ется к самке, чтобы дать возможность крошкам переползти к матери и покормиться молоком.

В Америке обитают единственные в мире ночные обезьяны — трёхполосые дурукули, на­званные так из-за чёрных полос на лбу. Живут они супружескими парами, жилище оборудуют в дуплах. На поиски плодов и охоту на птиц,

КАПУЦИНЫ

Капуцины — самые известные обезьяны Нового Света. У них типично обезьянья внешность. Они похожи на хорошо всем известных мартышек и макак. У них длинный хватательный  хвост,   которым  некоторые   капуцины  могут даже брать пищу. Своё название обезьяны получили за свое­образие головных уборов: у одних видов — чёрную шапочку на голове, похожую на тонзуру — выстриженный круг на го­лове францисканских монахов ордена капуцинов; у других — хохол, напоминающий клобук с остроконечным капюшоном, одежду всё тех же монахов.

Капуцины — самые умные обезьяны Нового Света и по умственным способностям не уступают даже человекооб­разным обезьянам. Они постоянно пользуются камнями, чтобы расколоть орех, сбить с клетки замок, разбить за­водную игрушку, чтобы выяснить, что там у неё внутри. Охотно  подражают людям:   стирают  бельё,   подметают пол, причёсываются и даже курят. У них развито чувство прекрасного. Один капуцин прославился как великий обезь­яний художник. Если ему давали цветные мелки, он разрисо­вывал штрихами и линиями весь пол лабораторного помещения, создавая своеобразный орнамент, занимался этим часами и сердился, если ему мешали или портили картину. Капуцины любят душистые вещества и с удо­вольствием натирают тело лимоном, луком, лесными кло­пами, не отказываются и от одеколона.

Живут капуцины большими стадами и держатся вме­сте, а если во время кормёжки разбредутся, то поддержива­ют друг с другом звуковой контакт, аукаются. Стада капуцинов частенько объединяются с обезьянами других видов, например с саймири, затевают с ними совместные игры, но иногда ссорятся и устраивают шумные потасовки.

657

 

 

 

Павиан с детёнышем.

древесных лягушек и прочую мелочь выходят ночью. Дурукули прекрасно видят в темноте и прямо на лету ловят насекомых.

Саймири — небольшие ярко окрашенные обезьянки, весом до 1 кг, с длинными хвостами, живущие большими стаями. Несмотря на свои мизерные размеры, это самые мозговитые обезь­янки на свете. Соотношение веса их мозга к весу тела 1/17, тогда как у человека всего 1/35. При таком соотношении, как у саймири, наш мозг весил бы больше 4 кг, а голова была бы в три раза больше!

Самые мелкие и примитивные обезьяны Ста­рого Света — мартышки. Это небольшие или средней величины африканские обезьяны весом до 10 кг. Живут они в лесах и на открытых пространствах, но не любят далеко удаляться от воды. Держатся семейными группами или ста­дами, иногда до 100—150 особей. Некоторые виды мартышек объединяются в смешанные стаи и прекрасно понимают сигналы друг друга. Зелёные мартышки, обитающие в саванне, могут объединяться даже с антилопами.

Павианы — переходное звено от низших обезьян к человекообразным. Это крупные жи­вотные с густой бурой шерстью, хорошо маски­рующей их на фоне выжженной солнцем расти­тельности. Самцы могут весить до 40 кг, сам­ки — вполовину меньше. Живут павианы в Аф­рике к югу от Сахары. Одни из них предпочита­ют леса, другие — открытые равнины. Держатся стадами, часто большими.

Павианы всеядны. Главная их пища — трава. Едят семена, корни, клубни и мелких позвоноч­ных. Гамадрилы и бабуины нередко устраивают

охоту на более крупную дичь: зайцев, молодых газелей, мартышек — и с удовольствием лако­мятся мясом. На водопой ходят издалека, а в период засухи, когда все водоёмы пересыхают, роют ямы в высохших руслах, пока не доберутся до воды. Спят сидя и ночь проводят на деревьях или на скалах. Самки всё свободное время выби­рают паразитов у малышей, взрослых самцов и друг у друга. Эта процедура — знак дружелю­бия, укрепляющая добрососедские связи между членами стада.

Павианы — агрессивные существа, и кроме человека, львов и леопардов никого не боятся. Но с последними самцы даже в одиночку, не колеблясь, вступают в смертельный поединок и, случается, выходят победителями. Ну а несколь­ко взрослых самцов легко обратят в бегство эту большую кошку.

У гамадрилов взрослые самцы относятся друг к другу нетерпимо. Во главе группы — вожак. Второе место занимает его любимая самка. Са­мые маленькие детёныши висят у матерей на животе, а когда подрастут, ездят, сидя на спине. К детёнышам вся группа относится доброжела­тельно. Позже малыши расстаются с матерями и примыкают к компании подростков, сразу же включаясь в драки за главенство. У бабуинов между юными самцами часто завязывается дружба, продолжающаяся всю жизнь. Подрост­ки и старые самки — самые угнетённые члены группы. Кормится каждая группа отдельно, а на ночёвках объединяется с другими в большие стада. В случае опасности вся стая бабуинов сбивается в кучу, в центре которой — самки и малыши, а четыре-пять крупных самцов выхо­дят вперёд, чтобы дать бой, сражаются упорно и бесстрашно защищают даже самых отвержен­ных членов семьи, отступая лишь в самом край­нем случае. В стаях между самцами постоянно возникают ссоры, но до драк дело доходит редко. Вожаки их безапелляционно пресекают. Часто вожаку достаточно лишь взглянуть на драчунов, и потасовка немедленно прекращается. А кто сильнее, можно выяснить, полюбовавшись зу­бами друг друга. В конфликтных ситуациях павианы постоянно зевают, широко разевая рты, и демонстрируют огромные клыки.

Все упомянутые выше обезьяны Старого Све­та — существа всеядные, но есть и немало листо­ядных обезьян, для которых главной пищей являются листья деревьев. У них нет защёчных мешков, т. к. запасать листья не имеет смысла, их и так полно кругом. Зато у них огромный желудок, у лангуров к тому же разделённый на три камеры. Переваривать огромное количес­тво листвы — дело непростое. Поэтому листояд­ные обезьяны часами сидят неподвижно, заня­тые перевариванием пищи.

Лангуры живут по всей Южной Азии — от гор на севере до побережья океана на юге. Самые известные из них — хануманы. Это крупные

658

 

 

 

Бабуин,

крадущий

яйцо.

обезьяны с длинным туловищем, длинными тон­кими конечностями и длинным хвостом. В Ин­дии существует поверье, что они произошли от царя обезьян Ханумана, который спас когда-то благочестивого Раму и его жену, поэтому его потомки считаются священными. Хануманы за­ходят в посёлки, постоянно живут в больших городах, особенно при храмах. Это очень быст­рые и грациозные существа, способные совер­шать прыжки длиной до 10 м. Хануманы дер­жатся стадами. Это облегчает им жизнь. Когда у самки рождается детёныш, он недолго остаётся у матери. В любом стаде найдётся немало бездет­ных самок, всегда готовых понянчиться с малы­шом. Уже за первый день жизни он успевает побывать в руках семи-восьми заботливых «тё­ток». Во главе стада стоит сильнейший самец. Когда он стареет, кто-нибудь из молодых самцов его свергает и первым делом убивает всех мало­летних детей поверженного владыки. Не правда ли, невольно возникают аналогии с человеческой историей?

К листоядным относятся и носатые обезьяны. Обыкновенные носачи живут на острове Кали­мантан. У самок и молодых самцов небольшие вздёрнутые носы, но лет с семи нос у самцов начинает расти, постепенно превращаясь в эта­кую свисающую на рот грушу, сантиметров 8— 10 длиной, которую во время еды приходится отводить рукой, чтобы не мешала. Нос служит «музыкальным инструментом» во время регу­лярных утренних концертов обезьян.

Из листоядных обезьян самые красивые — гвере'цы. Это чёрные обезьяны с пышным шлей­фом на боках и хвосте из похожих на перья волос. В начале нашего века их ради красивого меха тысячами уничтожали. Гверецы — пре­красные акробаты. Прыгая с высокого дерева на более низкое, они покрывают в планирующем полёте до 20 м и могут в воздухе менять направ-

РЕВУНЫ

Самые крупные американские обезьяны — ревуны. Длина тела самца может достигать 90 см и такой же длины может быть хвост. Самки меньше. У них большая голова, голое лицо и уши, но на подбородке внушительная борода, а короткие волосы на загривке и спине переходят в пушистую длинноволосую мантию. Живут ревуны небольшими ста­дами. В них 10—20 обезьян: несколько взрослых и молодняк. О малышах заботятся коллективно, бездетные самки и мо­лодые самцы помогают матери ухаживать за единствен­ным ребенком. Ночь стая проводит сидя на деревьях, для страховки накрутив на ветки длиннющие хвосты. Своё на­звание обезьяны получили за громкий устрашающий рёв, на­поминающий рёв рассерженного ягуара. Повышенную громкость их крикам придаёт резонатор — гортанный ме­шок. Проснувшись около пяти часов утра, ревуны натощак устраивают хоровые концерты, продолжающиеся час-полтора. На приезжих людей спевки ревунов оказывают устрашаю­щее действие.

Гамадрил.

ление полёта. У некоторых гвере'ц, например у красного колобуса, как и у других обезьян, пе­редвигающихся при помощи рук и почти не прибегающих к помощи задних конечностей, нет на руках больших пальцев. Раньше думали, что это результат травмы, поэтому их и назвали колобусами, что в переводе с местного наречия означает «изуродованный». Гверецы — голосис-

659

 

 

 

тые существа, устраивающие по утрам шумные концер­ты. Это одни из немногих обезьян, малыши которых не способны держаться за пышную шерсть, и матери первые дни носят их в зубах, как кошки таскают своих котят.

ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ

Человекообразные обезьяны — самые крупные и самые умные из обезьян. У них большой и высокоразвитый мозг, а передние конечности значительно длиннее зад­них. На всех пальцах ногти. Во рту 32 зуба. По строению тела и по биохимическим показателям они больше других обезьян похожи на человека. У них, как и у человека, четыре группы крови, а кровь карликового шимпанзе бонобо можно даже переливать человеку без какой-либо предварительной обработки.

К человекообразным обезьянам относятся орангутаны, гориллы и шимпанзе. Поставить в один с ними ряд гиббонов нельзя, но они, несомненно, ближе к гориллам и шимпанзе, чем к остальным обезьянам. Поэтому о них удобнее рассказать в том же разделе, что и о самых высокоразвитых животных нашей планеты.

Гиббоны — небольшие обезьяны весом до 5—9 кг. Живут они в кронах деревьев влажного тропического леса на высоте в 30—45 м, явно больше тяготея к небу, чем к земле. Их родина — Юго-Восточная Азия. Держатся гиббоны семьями: папа, мама, изредка престарелые ба­бушка и дедушка, и 3—4 детёныша разного возраста. В этом случае самому старшему должно быть не меньше шести лет, и родители уже посматривают на него недоб­рожелательно, как бы намекая, что подростку пора осте­пениться и подумать о собственной семье.

Детёныши в семье появляются раз в 2—3 года. Ново-

МАКАКИ

Макаки — самые многочисленные обезьяны. Живут они а Южной Азии от Афганистана до Китая. Кроме того, один из видов макак — маготы — сохранился в Атласских горах Север­ной Африки, да две стаи маготов обитают на юге Европы на склонах Гибралтарской скалы. Там они находятся на довольствии Военно-Морского флота Англии.  Их тщательно опекают, так как существует поверье, что, пока здесь живут  маготы,   Гибралтар  будет  принадлежать Англии. За жизнью обезьян присматривает специально назначенный офицер. Их подкармлива­ют,   лечат,   охраняют.

Макаки крупнее мартышек. У них большие клыки и вместительные защёчные мешки. Живут стадами, иногда большими. В стаде властвует вожак и существует строгая суборди­нация: подчинение слабых и молодых обезьян бо­лее зрелым и сильным. У макак резусов вожак охраняет стадо, улаживает  конфликты между своими подчинёнными, следит за тем, чтобы не обижали малышей, руководит передвижением ста­да, даёт команду приступить к обеду или уст­раиваться на ночёвку.

Макаки легко приспосабливаются к суровым условиям жизни. В Атласских горах, где обита­ют маготы, зимой выпадает снег и температу­ра воздуха падает до —11° С. Японские макаки тоже морозостойкие. Они дальше других обезьян продвинулись на север и издавна живут на остро­ве Хонсю, где зима длится полгода. У них пушистая тёплая шубка и короткий хвост, что­бы не отморозить его зимой. Макаки — умные обезьяны, иначе как бы они выжили в этом суро­вом краю? Они научились многому из того, что облегчает здесь жизнь. Когда выпадает глубокий снег, обезьяны ходят гуськом, как волки, след в след. Если им холодно, собираются в кучу или забираются по шею в горячие источники. Они приспособились зимой кормиться древесной ко­рой. Сейчас люди систематически подкармлива­ют некоторые стада макак. Наблюдавшим за ними удалось подсмотреть, как они мыли в море клубни и отделяли пшеницу от песка, бросая эту смесь в воду и собирая с поверхности всплывшие зёрна. Макаки так хорошо приспособились к холо­ду, что в Петербургском зоопарке их всю зиму держат в открытых вольерах.

Яванские макаки, или крабоеды, прекрасно плавают и ныряют. Они любят кормиться на морских побережьях, охотятся на крабов, убивая их камнем, ловят рыбу. Свинохвостых макак обу­чают сбору кокосовых орехов. Они обязаны сры­вать только зрелые орехи и делать это быстро, хотя оторвать орех нелегко даже человеку.

Самые знаменитые — макаки резусы. Это они первыми из обезьян полетели в космос, стали  лабораторными   животными,   которые помогли учёным справиться со многими опас­ными инфекционными болезнями и обнаружить резус-фактор, что спасло жизнь тысячам детей, у родителей которых резус-фактор не совпадал.

Мандрилл.

660

 

 

 

рождённый — совершенно голый, только на го­лове пушок волос, и совершенно беспомощный. Мать тотчас устраивает ему уютную и тёплую колыбельку, помещая между поднятыми коле­нями и собственной грудью. Малыш выглядит дистрофиком с длинными хилыми конечностя­ми. Однако первое впечатление обманчиво. Новорождённый мёртвой хваткой вцепляется в ма­теринскую шерсть, и обезьяна путешествует с ним по ветвям, делая огромные прыжки, в пол­ной уверенности, что родное дитя не сорвётся вниз.

Малыш до двух лет полностью зависит от матери, а потом начинает привыкать к самосто­ятельной жизни. В шесть лет, почувствовав, что отношение к нему в семье изменилось, подросток днём начинает надолго уходить к границам за­нимаемого семьёй участка, ищет себе компань­она, естественно, лишь из представителей противоположного пола, а найдя подходящего сверст­ника, ежедневно бегает к нему на свидание, вместе с ним проводя весь день, и только ноче­вать возвращается в семью. Ухаживание длится долго, но в один прекрасный день молодая пара остаётся ночевать вместе. Так у гиббонов рожда­ются новые семьи.

Быть настоящими человекообразными обезь­янами гиббонам помешала «узкая специализа­ция» к жизни в кронах деревьев. Главная их особенность — способ передвижения. В тропиче­ском лесу это самые быстрые верхолазы. Повис­нув на крючьях-руках и раскачав своё тело, гиббон «перелетает» с ветки на ветку, перехва­тывая их то левой, то правой рукой. Ноги в это время остаются не у дел, они свободно болтаются или поджаты к животу. Скорость движения бы­стро нарастает, а «броски» становятся длиннее, достигая 10—15 м. Со стороны кажется, что обезьяна, как пушечное ядро, летит сквозь дре­весные ветви, но, несмотря на стремительность полёта, акробат успевает по пути срывать плоды и ловить летящих птиц. Скорость так велика, что если гиббон выскочит ненароком на лесную опушку, то затормозить «полёт» и остановиться не сможет. Единственный выход, чтобы не упасть на землю и не разбиться, — резко изме­нить направление движения.

Чтобы передвигаться с такой скоростью, нуж­но иметь очень хорошие глаза, дающие возмож­ность в доли секунды собрать исчерпывающую информацию об окружающем пространстве и по­слать её в мозг, а также быстро адаптироваться к резким изменениям освещённости. Гиббон, с бешеной скоростью проносящийся в полумраке тропического леса и вдруг попавший на освещённую солнцем прогалину, должен бы мгновенно ослепнуть, как это происходит с водителями автотранспорта, когда в глаза бьют яркие лучи фар идущих навстречу машин. Для гиббона это неопасно. Ещё из полумрака густого леса про­следив свой будущий путь по ярко освещённому

участку, они могут проделать его по памяти с закрытыми глазами, а если прогалина большая, за несколько мгновений у них успевает произойти адаптация глаз к яркому свету. Если бы не эти две особен­ности, воздушный гимнаст должен был бы по­терпеть аварию. А в общем-то аварии у верхола­зов неизбежны. Зоологи просмотрели коллекцию скелетов гиббонов в ведущих музеях мира и убедились, что у 8 из каждых 10 скелетов име­ются сросшиеся кости — следы старых перело­мов.

Из других отличий от человекообразных обезьян следует отметить, что гиббоны не соору­жают на ночь гнёзд. Густая шерсть спасает их от ночной прохлады, а дополнительные удобства не нужны.

Каждая семья гиббонов владеет территорией, на которой постоянно держится. Если на гра­ницах своего участка она сталкивается с сосе­дями, возникает нешуточный конфликт. Впро­чем, всё ограничивается шумным скандалом, и до драки дело доходит редко. В качестве на­поминания, что территория охраняется, и для поддержания контакта с соседями гиббоны два раза в день устраивают хоровые концерты, в которых участвует вся семья. Соседи отвечают таким же хоровым пением. Обычно начинает кто-нибудь из взрослых, и постепенно подклю­чается всё семейство. Молодые вторят старшим, но поют не очень квалифицированно. Песни гиббонов мелодичны и сложны.

Орангутаны — настоящие человекообразные обезьяны. Хотя слово «орангутан» переводится как «лесной человек», но общего с людьми у них меньше, чем у горилл и шимпанзе. Живут оран­гутаны в Индонезии. Самцы достигают веса в 135 кг. Ростом они невелики — 120—135 см. При массивном туловище у них короткие ноги, зато руки невероятно длинны, достигая в разма­хе 2,5 м.

Орангутаны — одинокие странники. Самцы живут отшельниками. Они владеют большой территорией, где обитает несколько самок, кото­рые бродят по лесу в компании 1—2 детёнышей. При случайной встрече с другими самками они делают вид, что не видят друг друга, и спешат разойтись. Самцам, видимо, встречаться не при­ходится, но если встреча произошла, они уст­раивают скандал, орут друг на друга и демонст­рируют собственную силу: трясут и ломают вет­ви. Однако драки обычно удаётся избежать.

Орангутаны, как и гиббоны, редко спускают­ся на землю. Живут они в кронах и передвига­ются точно так же, как гиббоны, но более не­спешно. Большие пальцы у них так малы, что с их помощью захватывать что-нибудь они не могут. Поэтому руки для серьёзных дел не годят­ся. В этом отношении орангутаны уступают мно­гим обезьянам. Впрочем, они всё же способны пользоваться палкой, камнем, верёвкой.

661

 

 

 

Жизнь взрослого самца удивительно однооб­разна. Она состоит из поисков растительной пи­щи и её переваривания, во время которого они сидят, с меланхолическим видом уставившись в одну точку, а чаще дремлют или крепко спят в гнёздах.

Самцы завоёвывают руку и сердце своих из­бранниц песней, больше похожей на вибрирую­щий рёв и ворчание. Через 9—10 месяцев у самки рождается детёныш и сразу вцепляется в шерсть у неё на груди. Матери обожают своих отпрысков. Они их постоянно чистят, причёсы­вают, согревают, а в жаркую погоду купают под дождём, как под душем. До четырёх лет мать кормит малыша молоком, но одновременно зна­комит с пищей взрослых обезьян, суёт в рот хорошо пережёванные лакомства, а чуть позже начинает регулярно подкармливать пережёван­ной зеленью изо рта в рот. С четырёх лет детё­ныш становится самостоятельным.

У шимпанзе взрослые самцы весят 70—80 кг при росте 120—150 см. Карликовый шимпанзе бонобо вполовину меньше. Живут шимпанзе в Африке к северу от реки Конго стадами по 30—80 особей. Явного вожака в стаде нет, но иерархия, соподчинённость существует. Шим­панзе отлично лазают, но на земле проводят немало времени, совершая пятидесятикиломет­ровые переходы.

Питаются плодами, орехами и нежными мо­лодыми листьями. Лакомятся мёдом диких пчёл, насекомыми. Саванные шимпанзе обнару-

ГОРИЛЛЫ

Гориллы — самые крупные из обезьян. Самцы достигают роста 188 см и веса до 260 кг.

Гориллы прекрасно могут вставать и ходить на задних ногах, но обычно передвигаются на четвереньках. При этом гориллы при ходьбе опираются не на ладони и подушечки пальцев передних лап, как это делают все другие животные, а на тыльную сторону согнутых пальцев. Такой способ ходь­бы позволяет сохранять на внутренней стороне кисти до­статочно   тонкую   чувствительную  кожу.

Обитают гориллы в африканских тропических лесах. Живут они семейными группами по 5—30 животных. Дер­жатся постоянно на земле, только гнёзда на ночь устраива­ют на деревьях, но стараются выше трёх метров не забираться, а старые самцы вообще предпочитают спать на земле. На деревья они забираются лишь для того, чтобы там чем-нибудь полакомиться. Стремление жить на земле не означает, что они плохие акробаты. Просто с их весом забираться высоко рискованно. Не каждая ветвь выдержит двухсоткилограммовый   груз.

Гориллы — строгие вегетарианцы. Пока не было замече­но, чтобы они ели мясо или хотя бы насекомых. Главная пища — трава и листья. Любят гориллы побеги бамбука, папоротники и лианы, а из трав — дикий сельдерей. Фрук­ты и орехи — второстепенные продукты питания. Пить животным не приходится. Сочная зелень и без того со­держит достаточно влаги. Водоёмов и вообще воды избега­ют, а дождь недолюбливают.

Чтобы не испытывать чувства голода, гориллам приходится целый день есть. Проснувшись утром, они сразу приступают к завтраку, который длится 2 часа. Затем отдых. Гнёзда для дневного сна строят немногие. Большинство отдыхает прямо на земле. Если погода сол­нечная, загорают как на пляже. Взрослые обычно спят или просто сидят, прислонившись к дереву, и меланхолически жуют какой-нибудь стебель. Самки возятся с малышами, ну а детёныши постарше затевают шумные игры в дого­нялки, катание с горки, в качестве которой используется наклонный ствол, играют в «паровозик», бегая гуськом, положив руки друг другу на плечи, борются, выясняя, кто сильнее... Хорошенько отдохнув, обезьяны приступают к обеду, который с короткими перерывами на отдых длится несколько часов, незаметно переходя в ужин. Когда начина­ет темнеть, что в тропиках происходит довольно рано, срочно строят гнёзда и устраиваются на ночлег.

Детёныши у горилл рождаются раз в четыре года. Ново­рождённый полностью зависит от матери. Она носит его, кормит,   защищает,   а   когда  он   станет  самостоятельным, продолжает опекать, оказывая эмоциональную поддержку: одобряя, сочувствуя, жалея, поощряя, когда подростку ста­новится страшно,  помогая  вытащить занозу или обрабо­тать рану. Ночью на молодых горилл случается напасть леопарду, единственному опасному для них хищнику. Взрос­лых животных эти кошки боятся.

О гориллах издавна рассказывали, что это злобные ко­варные существа. На такое подозрение наталкивали гроз­ный вид взрослых обезьян и шумные демонстрации, устраиваемые самцами при встрече с настоящей или мнимой  опасностью.   Наткнувшись  на  что-то  непонятное, они издают тревожные звуки,  которые могут смениться истошным воплем. Если существо, вызвавшее испуг обезь­ян, поспешно не ретируется, самец хватает в зубы какую-нибудь ветку, встаёт на задние ноги, а руками с остервенением рвёт её и бросает в противника. Затем начинает ладонями попеременно бить себя в грудь, произво-

Орангутан с детёнышем.

662

 

 

 

 

Орангутан.

жили любовь к мясу. Во время кормёжки стадо разбивается на отдельные группы, разбредаю­щиеся по лесу, но поддерживающие между собою звуковой контакт. Если найдут что-то вкусное, издают громкие радостные звуки, и всё стадо собирается вместе, чтобы попировать. Охотятся главным образом самцы, индивидуально или небольшим коллективом. Объектами охоты бы­вают карликовые свиньи, мартышки, молодые павианы. Нередки случаи каннибализма — по­едание собственных детёнышей. Удачливый охотник уносит добычу на дерево, но один никог­да не ест, а делится с товарищами, отрывая каждому по куску. Поиски пищи в общей слож­ности занимают 6—8 часов, оставляя примерно половину светлой части суток для досуга, что, несомненно, способствует удовлетворению при­родной любознательности и умственному раз­витию шимпанзе.

Высокое умственное развитие шимпанзе осо­бенно отчётливо проявляется во время общения. При встрече обезьяны молча кланяются. Друзья после продолжительной разлуки радостно бегут

дя громкие звуки, как от удара по пустой бочке. Потом, раз­бежавшись на двух ногах, опускается на четвереньки и броса­ется на противника, как танк продираясь сквозь заросли, всё по дороге ломая и лупя ладонями по земле. Атака завер­шается  тем,  что нападающий  стремительно  проносится мимо своего противника, не причинив ему вреда, или внезап­но останавливается метрах в трёх от него, но не напада­ет, если напуганный враг не бросится в бегство. Но и в этом случае до убийства дело не доходит. Самец кусает удирающего врага в заднюю часть тела и в ноги, наносе не очень серьёзные раны.

Подобные демонстрации самцы устраивают при встрече двух стад и, побушевав, спокойно расходятся. Африканцы знают, что гориллы кусают лишь трусов. При нападении самца, несмотря на ужас, внушаемый разъярённым зверем, нужно спокойно стоять, слегка отвернувшись от нападающе­го, и ни в коем случае не смотреть ему в глаза. Если члены собственного стада вызывают недовольство вожака, он, сжав зубы и сурово сдвинув брови, бросает на них присталь­ный взгляд. Виновный тотчас же отворачивается (взгляд в глаза означает вызов) и в подтверждение своей покорности кивает головой. В более серьёзных случаях провинившийся шлёпается на землю лицом вниз и, поджав под себя все четыре лапы, своим видом выражает преданность. Этого вполне достаточно, и вожак успокаивается. Ну а непокор­ных, делать нечего, кусает.

У горилл богатая мимика и жестикуляция. Кивок головы — это не только выражение покорности, но и обыч­ное приветствие. Малыши приглашают сверстников поиграть, хлопая ладонью по своей груди, животу, по древес­ному стволу, на который забрались. О гориллах мы сейчас знаем гораздо больше, чем об орангутанах. За ними легче на­блюдать, ведь они живут на земле, а не в кронах. Наука по­лучила о них достоверные данные благодаря работам двух выдающихся американских исследователей: Джорджа Б. Шаллера, два года прожившего в африканских джунглях, и трагически погибшей от руки браконьера Дайан Фосси, тринадцать лет проведшей в обществе диких горилл. Эта бесстрашная женщина сумела внушить к себе такое доверие, что обезьяны безбоязненно вступали с ней в непосредствен­ный контакт и позволяли общаться с малышами.

Детёныши гориллы.

663

 

 

 

Шимпанзе у термитника.

друг другу навстречу, тихо вскрикивая от вос­торга, протягивают друг другу руки, одобритель­но хлопают друг друга ладонями по плечам и

спине; в трудных ситуациях чешут затылки; когда сердятся, топают ногами, хватают палки и швыряют их в обидчика или просто лупят его.

ШИМПАНЗЕ И ЯЗЫК ГЛУХОНЕМЫХ

Шимпанзе можно научить говорить. Учёные давно пытались добиться этого. Однако ус­тройство гортани и голосовых связок не позволя­ет обезьянам воспроизводить слова человеческой речи, и все попытки заставить обезьян заго­ворить ни к чему не приводили, пока амери­канские учёные, супруги Гарднеры, не дога­дались обучить шимпанзе жестовому языку глу­хонемых, в котором каждый жест означал на­звание какого-нибудь предмета, действие или понятие.

Уошо — первая обезьянка, которая попала в обезьянью школу, — не была самой способной ученицей, да и учителя ещё точно не знали, как взяться за дело. За 3 года малышка овладела 85 словами. К концу обучения она знала свыше 160 слов. Самыми первыми словами человеческих детей бывают самые простые и нужные: мама, папа. Для Уошо самыми важными оказались слова «щекотать» и «ещё». Обезьяны очень лю­бят, когда их щекочут, а слово «ещё» позволяет обойтись без многих других важных слов. Съев яблоко, обезьяна сложит кисти рук в полукольцо

(знак «ещё») — и пожалуйста — учитель даёт ещё кусочек яблока.

Уошо не просто «произносила» отдельные сло­ва, но научилась составлять из двух-трёх, даже четырёх слов фразу. Например: «Пожалуйста, Уошо фрукт дать». Когда обезьяна встречалась с предметом, названия которого она не знала, она сама придумывала название, используя уже из­вестные ей слова. Так, арбуз она назвала «пить сладко».

Обезьяны легко усваивали, что словом «шля­па» нужно называть не только ту шляпу, кото­рую им показывали на уроке, а любой головной убор — всё, что люди носят на голове. Совершен­но неожиданно оказалось, что обезьяны способ­ны понять и пользоваться словами-понятиями, такими как «цвет», «размер», «форма», «всё», «многое». Научились даже... ругаться. Програм­ма обучения не предусматривала обучение руга­ни, тем более может показаться совершенно фан­тастичным, что из усвоенного репертуара в ка­честве ругательства многие шимпанзе самостоя­тельно выбрали слово «грязный».

664